По сигналу распорядителя слуги внесли огромные блюда с целиком запеченными оленями и кабанами, пронесли еду вокруг зала, после чего поставили на столы. Невидимые ножи сразу принялись делить туши на небольшие куски, те, в свою очередь, опускались в подлетавшие тарелки, которые возвращались к гостям. На дворе стоял семнадцатый век, поэтому у каждого, сидящего за столом, имелся свой прибор, золотой или серебряный, в зависимости от места.
Скосив глаза вправо, Анна подавила невольную улыбку. Вилкой сир Людвиг не пользовался.
— Смейтесь-смейтесь! — отреагировал сосед. — Я уже слишком стар, чтобы менять привычки.
Мысленно чертыхнувшись, девушка изменила внешний слой ауры, укрепив его, и наложила дополнительный ложный слой поверх.
— Простите, мэтр. Непочтительно с моей стороны забыть о вашем опыте.
Извинялась она не за смех, а за то, что не скрыла свою реакцию. Особенности этикета магов, редко понятные простым людям.
— Ничего страшного. Я потому редко бываю на пирах, что стал слишком чувствительным.
Звучало логично и немного страшновато. Чем дольше жил маг, чем дальше заходили изменения в его организме, тем сильнее он отличался от обычных людей, и тем сложнее ему было находиться в их обществе. Им, естественно, тоже, но кто простецов спрашивает. Помимо физиологии, возраст влиял на мировоззрение — древние одаренные видели, пережили столько, что с простыми людьми им скучно, примерно, как взрослому скучно с детьми. Есть, конечно, те, кому нравится работать воспитателем, но это удовольствие не для всех.
Сосед слева отвлек Анну от магического мастодонта, задав какой-то вопрос. Она ответила, вежливо попросила налить ей немного вина, уделила должное экзотичному рисовому салату с рыбой. Кушаний на столе стояло много, и, что особенно важно, были они разнообразными, не только сделанными из местных растений. Морепродукты, сладкие и мясные супы, диковинные фрукты соседствовали с пирогами и закусками, жареным мясом и необычными птицами. Пустые блюда периодически исчезали, на их место с кухни прилетали новые. Обслуживанием гостей занимался дух замка, живых двуногих слуг было немного, и они, в основном, ухаживали за неодаренными пирующими. Либо исправляли неизбежные оплошности, потому что хранитель обладал нечеловеческой логикой и действовал, исходя из неё.
Вот музыку исполняли люди, причем делали это неплохо. Возможно, на зал наложили малоизвестные заклятья, передающие звуки сразу на всю площадь, или просто акустика хорошая, но музыкальное сопровождение пира оказалось выше всяких похвал. Спустя минут сорок, когда гости утолили первый голод, настало время танцев. Пары выстроились следом за хозяевами замка, партнером Анны естественным образом оказался её молодой сосед (его имени она по-прежнему не знала), они станцевали тур паваны, затем аллеманды, после неё желающие через сарабанду перешли к мореске и гальярде. Стормсонг танцевать не хотела, куда больше её заинтересовало иное развлечение.
Старая традиция, пошедшая ещё от кельтов. Молодые маги демонстрировали искусство иллюзий: один человек становился сбоку от сцены и рассказывал легенду, пока остальные создавали визуальные образы. Кто-то в одиночку, другие предпочитали объединяться в команды. Популярностью пользовались истории о Спасителе и священные притчи, латинские и древнегреческие легенды, биографии известных политиков, полководцев, святых, героев. К празднику молодое поколение Лестов вместе с вассалами подготовили разные выступления, желая продемонстрировать силу и мастерство. Первыми выступали две группы по три человека, показывавшие поход святого Иоанна Бесстрашного на рахмонитов, за ними ещё две группы представили историю Дьявола из Меруэля, следующая пара вызвала овации легендой о фее красоты Мелюзе. За просмотром последней Анну застал неизвестно где до того скрывавшийся Вильгельм фон Лест.
— Я уже думала, что сегодня не увижу вас, господин фон Лест, — улыбнулась Анна. — Что-то случилось?
— Ах, пришлось разбирать небольшой спор вассалов, — поморщился мужчина. — Дело выеденного яйца не стоит, неудивительно, что его свалили на того, кто помоложе. Я бы тоже предпочел находиться здесь! Как вам бал? Бертран не отдавил вам ноги?
— Бертран?
— Мой кузен, вы, кажется, с ним танцевали, — Вильгельм взглядом указал на того самого соседа слева, которого, оказывается, звали Бертраном.