— Может, и впрямь один? — прикрыв глаза, прислушиваясь к собственным чувствам, Хингем-старший сравнивал стражей. — Или близнецы. Бывают же духи-близнецы.
— У близнецов одна из стихий всегда противоположная, — напомнила леди. — Огонь и вода, земля и воздух. У этих — сходство полное.
— Тогда не знаю.
Дядя Джон не хотел драться сразу с двумя сильными духами, поэтому противился идее об одном страже в двух телах. Обычное человеческое поведение. Проще найти объяснение, которое тебе нравится, чем принять реальность, которая тебе не нравится.
Третий страж, как и ожидалось, снова повел себя необычно. Он наблюдал. Неподвижно зависнув на полпути между проходом и группой, дух пристально смотрел, словно ожидая от людей действий. Конкретнее, от Анны. Его сфокусированное внимание ощущалось настолько четко, что девушка заколебалась, стоит ли подходить ближе. Впереди правее находились ещё два прохода, возможно, лучше дойти до них? А то ведь и сегодня останутся неосмотренными.
Оставив спутников позади, она прошла шагов сто. Никаких изменений. Шедший чуть позади дядя Джон раздраженно пробормотал:
— Не нравится мне, как он на тебя пялится. Идём отсюда.
— Именно на меня? — остановилась Анна. — Не на нас?
— Остальные ему не интересны. Да ты и сама чуешь.
Девушка оглянулась. Она, в паре с рыцарем, находилась шагах в ста от остальной группы. Ницы снова что-то нашли, очередную ядовитую гадость, и сейчас старательно её соскребали в туески, заодно показывая спутникам правильный способ сбора. Соседство со странноватым стражем, невидимым за деревьями, но своё присутствие в магии не скрывающем, их ничуть не смущало. Они были поглощены более важным занятием, чем наблюдение за каким-то духом.
— Попробую, — всё-таки решилась Анна. — Не зря же шли. Пройду немного, оставлю подношение, и вернусь. Ты за мной пока не ходи. Если вдруг он ко мне двинется, я щитом закроюсь, а ты готовь удар. Но сразу не бей, подожди, пока набросится — вдруг получится миром разойтись? Мне кажется, он мирно настроен.
— Опасно, — заворчал дядя Джон.
Несмотря на ропот, возражать он не стал. Интуиция молчала, не исходило от духа угрозы.
Нервишки, однако, пошаливали, поэтому магичка перед тем, как начать, несколько раз глубоко вздохнула. «Хорошо, что руки не трясутся», отметила она. Осторожно и медленно отойдя от мужчины шагов на пятьдесят, она вытащила из сумочки на поясе выполненное из небесного металла украшение — фигурку стоящего на хвосте крылатого змея — и, не отрывая взгляда от стража, аккуратно положила её на землю. Распрямилась, сделала три шага назад и тихо проговорила, зная, что дух услышит на любом расстоянии:
— Отдаю в дар. Только сейчас. Отрекаюсь от прав, земных и небесных. Отныне этот дар — твой.
Дальнейшие события происходили стремительно. Для всех, кроме Анны. Дядя Джон утверждал потом, что для него от начала и до конца прошло около минуты. Его племянник вовсе не смог определить примерное время, мямлил и путался, как и остальные егеря, находившиеся дальше.
Стоило леди Стормсонг произнести формулу, завершающую акт дарения, и дух начал меняться. Плавно, быстро, неотвратимо. Он не приближался, продолжая оставаться на одном месте, но вместе с тем расстояние от него до девушки будто бы сжималось, исчезало. Одновременно страж становился больше, ярче, четче — она не могла подобрать правильного определения. Иномировая сущность проявляла себя в реальности, наливалась силой, энергией, правильностью. Воплощала себя в чужом и чуждом мире. Будто чья-то рука влезала в слишком узкую для неё перчатку, обретая объём и жизнь.
Давление силы возрастало. Страж прохода изначально не был слабым, но сейчас… То, что занимало его место, сияло нестерпимым блеском, заставляя отворачиваться или хотя бы прикрыть глаза руками. Бесполезно — тело не слушалось. Колдовское зрение причиняло боль, показывая слишком много, мозг заходился в безуспешных попытках интерпретировать инородные видения. Дух рос, оставаясь прежних размеров; из ребенка он на глазах становился взрослым, сохраняя прежние черты лица, притом матерея, обретая новые грани, опыт, аспекты.