Черное молоко

МЕЛКИЙ. Ну, давай не буду…

ЛЕВЧИК. Не будь.

МЕЛКИЙ. Всё. Не буду. (Встала, выбросила сигарету). Поехали. (Поднимает сумки).

ЛЕВЧИК. Положи.

МЕЛКИЙ. Всё. Поехали. Заколебалась я уже тут.

ЛЕВЧИК. Положи, сказал.

МЕЛКИЙ. Поехали!

ЛЕВЧИК (схватил за сумку). Положи, чё не ясно, что ли?!

МЕЛКИЙ. Поехали!

ЛЕВЧИК. Ты чё такая трудная, блин. Сядь!

МЕЛКИЙ. Отпусти! Всё равно я поеду!

ЛЕВЧИК. Сядь, блин! Достала уже!

МЕЛКИЙ. Отпусти, козёл! (Вырывает сумку). Отпусти, сказала! Отпусти! Отпусти, сука! Ненавижу тебя, тварь!! Ненавижу суку!!! (Швырнула сумки по залу). Пошел в жопу, шакал! Пошел в жопу, гандон!! Пошел в жопу!!! (Ударила его ладонью по лицу). Пошел в жопу… (Села на пол, зарыдала). Хоть бы ты сдох…Я тебя даже хоронить не буду гада. Вонять будешь лежать, понял? Мухи тебя будут жрать, понял? И срать на тебя будут, понял? И выблядка ты тоже не увидишь, понял? Под поезд его брошу, понял? И сама, понял? Понял, говорю?

Левчик не отвечает.

Понял, говорю? Понял? Понял?! Понял?!! Понял?!!! Понял?!!!! Понял?!!!!!…………

По мере того, как она говорит, начинает нарастать звук приближающегося поезда. Всё ближе поезд. Всё громче грохот.

Мелкий кричит, кричит, кричит…

А поезд всё ближе и ближе.

И, наконец, все это сливается в какой-то жуткий чугунный скрежет. Словно вращаются ржавые шестерни размером со вселенную…

Пьяный мужик просыпается. Встаёт со своего места. Смотрит на Левчика и Мелкого понимающим взглядом. А глазах у него слёзы. И они катятся по щекам и падают на пол. И падают. И падают. И падают. И падают…

ТЕМНОТА

ЗАНАВЕС

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ

Действие второе

Прошло десять дней. Раннее утро.

Та же самая станция. Те же скамейки, та же автоматическая камера хранения, та же пирамида дров у стены. Всё то же самое. Только нет мужика и бумажки со словом: «закончилась». Вместо неё табличка: «Временно не работаем». Окно кассы задернуто плотной засаленной шторой.

Входят Лёвчик, Мелкий и женщина лет пятидесяти. Лёвчик вкатывает детскую коляску. Очень подержанную и очень допотопную. Мелкий не накрашена. Под глазами у неё круги. В руке полупустая клетчатая сумка. Женщина тоже с сумкой.

ЛЕВЧИК (глядит на часы). Успеваем. Еще час почти целый. (Мелкому). Тебе сидеть-то можно?

ЖЕНЩИНА. Можно ей.

Мелкий кивает.

Садись, Шура.

Мелкий садится.

(Ставит рядом с ней свою сумку). Молоко, смотрите, не разбейте. Я его там перемотала полотенцем. Но все равно. Вдруг чего. Или давайте, я вас провожу уж…

МЕЛКИЙ. Не надо, тетя Паша. Идите.

ТЕТЯ ПАША. Ну, как знаете.

ЛЕВЧИК. А молоко-то на кой? Этими же вроде кормят… (Показывает себе на грудь.)

МЕЛКИЙ. Не ест у меня. Курила потому что. Горькое.

ЛЕВЧИК. Ни чё себе. Чё влияет как-то, что ли?

ТЕТЯ ПАША. А вы как думали.

ЛЕВЧИК (качает коляску). А мы вообще не думали…

ТЕТЯ ПАША. Пеленки все там. Ты их не суши, Шура. Выкидай. Всё равно старые. А потом доедите — прикупите. Ни чего хоть не забыла… (Роется в сумке. Пауза). Вас вроде. Харчеку тут еще вам положила. Не забудьте, а то скиснет.

МЕЛКИЙ. Не надо было, тетя Паша. Мы б купили

ТЕТЯ ПАША. Еще чего. Деньги тратить будите. Вам щас их столько вот надо будет. Дети они-то вроде и едят мало, а деньжищ уходит — все, почитай, и уходят. Я то, слава богу, пятерых подняла — знаю.

ЛЕВЧИК. Вы уж не пугайте так-то.

ТЕТЯ ПАША. А чего пугать. Я все, как есть, говорю. Дети — не козы. Их пастись не пошлешь. Им время и сил отдать нужно сколь имеется. Бывает, што и пропустишь мыслицу, зачем, дескать, нужно было. И не любить, бывает, начинаешь, когда невмоготу совсем. А потом пройдет, пронесётся — и опять радуешься. Так вот оно.

Пауза.

Ну, што, Шура прощаться будем.

МЕЛКИЙ. Ага.

ТЕТЯ ПАША. Да. Ты это…. Смотри, што бы пенкой соску не забивало, когда кормить будешь. Капризить начнет. И не мой пока, когда покакает. Ватку смочи и протри. В поезде-то кипяток варят?