– Нилес, – предупреждающе произнëс принц, но его не послушали.
– Сэр Нилес, прошу, держите себя в руках, – не смогла смолчать я.
– Не могу позволить тебе кормить Его Высочество непонятно чем, – он недовольно взглянул на травы в моей руке.
Я прикусила губу, стараясь себя сдержать, но в итоге прикрыла рот кулаком, прыснув от смеха и отвернувшись. Меня тут же грубо притянули к себе, схватив за шиворот. Принц вскочил, чтобы усмирить своего подданного, вот только заметил мою улыбку и не стал вмешиваться.
– Сэр Нилес, разве я что-то говорила о том, что это предназначено для Его Высочества? Я лишь спросила о кастрюле для супа.
Он цыкнул языком и отпустил меня, а я продолжила закидывать травы в кипящую воду. Положив половник внутрь, простым заклинанием заставила его крутиться, тем самым перемешивая суп. Эльфы тем временем разошлись по палаткам, кажется, очень устали, а может им надоела моя компания. Принц уселся рядом со мной, разглядывая то крутящийся половник, то травы, в которых я ковырялась.
– Не хотите спать?
– Хочу, – он сунул руку в волосы, потирая затылок, а затем устремил взгляд к небу.
Я повторила за ним – подняла глаза, оставив сумку, и не увидела ни одного просвета. Хотелось разглядеть звëздное полотно, но мы вглядывались в черноту. Я легла на землю, эльф последовал за мной секундой позже.
– Прости за Нилеса, – вдруг сказал он, заставив меня тихо засмеяться. – Что?
– Впервые вижу принца, который извинялся бы передо мной, – объяснила я и поднялась, чтобы проверить суп на готовность, а затем легла обратно.
– А ты много принцев встречала?
– Немало.
– Но за Нилеса...
– Он лишь говорит то, что думают все, – перебила его, на что эльф не нашёл слов ответить. – Меня это уже давно не обижает, и, буду честна, эльфы мне тоже не симпатизируют.
– Ты осознаëшь, кому это говоришь? – в голосе явно слышалась усмешка, поэтому я тоже улыбнулась. – Но всё же ты нам помогаешь.
– Я помогаю себе, – поправила я его. – Думаете, что война затронет только эльфов и драу? Это коснётся каждого.
– Ты увидела это?
– Что? – переспросила я, повернув к нему голову. Он тоже смотрел на меня.
– Ты узнала меня с самого начала, хотя мои портреты не весят на каждой стене в городе. Мне оставалось лишь предположить, – эльф оставался чересчур спокоен, будто не раз встречал подобных мне. – Да и не каждый день встретишь ведьму в маске.
Я ещё с минуту молча смотрела ему в глаза, а после села и начала наливать себе суп, надеясь, что он уже приготовился. Принц протянул мне тарелку, чтобы налила и ему порцию, в чëм я ему не отказала, но хотелось поддеть его и напомнить про слова Нилеса. Мы так же молча продолжали есть. Каиллан ждал моего ответа, когда я не торопилась его давать и медленно ела горячий суп. Вскоре он попросил добавки, молча всучив тарелку снова.
– Я вижу значимое событие следующего дня и только своё будущее, – ответила я, когда он жевал, смотря на пламя костра.
– То есть это только твоё предположение?
– Если можно так сказать, то да. Однако могу поклясться, что не я одна так считаю.
– О предстоящей войне известно далеко не каждому, – он нахмурился и опустил ложку в тарелку.
– Думаете, никто не догадывается? – усмехнулась я и встала, отряхивая грязь с одежды. – Все готовятся, они в страхе, а ваш приход ко мне, боюсь, только усугубил ситуацию. Воины в Делесе оставались только ради одного – войны.
Он не нашёл слов для ответа и в итоге молча продолжил есть суп. Я, решив оставить его наедине с со своими мыслями, присела у костра и закинула туда пару сухих веток. Вскоре эльф составил мне компанию. Не то чтобы я ощущала неприязнь к нему как к личности, наоборот, он производил впечатление достойного принца для Икрехама, но мне всё ещё не хотелось делать что-то в этом путешествии значимым. Ни эльфов, ни само дело, ради которого меня вырвали из уже ставшей привычной жизни.
– Ложитесь спать, Ваше Высочество, – сказала я, когда молчание среди тихого леса оказалось навязчивым.
– Я дежурю, а тебе советую выспаться.
– Я не сторонница многочасового сна. Для предсказаний мне достаточно и часа, остальное время можно потратить на что-то более значимое, – сказала я, понимая, что продолжаю врать самой себе.
Мне было хорошо известно, что я могла увидеть в пелене ярких снов. Настолько ярких, что не было желания на секунду дольше находиться в кошмаре резких цветов, от которых вот-вот вывернет наружу. Я наслаждалась этими иллюзиями мозга до тех пор, пока они не стали что-то значить. Тогда мне хотелось как можно дольше оставаться укутанной в тëплом одеяле, будто в мире больше не осталось никаких забот. Осознание пришло поздно, когда уже нечего было менять, не было шанса исправить всё то, что хотелось. Оставалось только принять и с храбростью принять тот бой, который приготовила судьба. Что тогда, что сейчас спустя столько лет, я носила под сердцем одну истину – будущее изменить нельзя, даже если ты знаешь, что именно нужно исправить. Эта колючая правда резала меня каждый раз, когда я вспоминала последнее мгновение подле любви и заботы.