– Маг – это Вы, – говорю я, Каиллан уже хочет перебить, чтобы опровергнуть, но продолжаю, – совершенный человек. Воля, мастерство... риск. Вы уже имеете всё, что вам нужно, но небрежны к себе. Если вмешаетесь, то есть шанс изменить плохой рок.
Принц молчит, лицо непроницаемо, руки складываются на груди. Я знаю, что карты правы, а он не может отрицать то, что связано напрямую с ним. Особенно если это правда.
– А эта? – он кивает на последнюю в раскладе, которую я ещё не озвучила.
– Помощь Вам, если я трактую правильно. Довольно сложно пересказывать судьбу только по старшим арканам, это необычно, у меня ещё такого не было, – признаюсь я.
– Это что-то значит?
– Испытания и соблазны, проверка на прочность, если трактовать это без особого вмешательства. Не желаю лезть в эту неразбериху между Драу и эльфами, поэтому давайте я расскажу значение последней карты, и вы больше не будете обращаться ко мне за помощью? – чуть ли не умоляю я, на что получаю короткий кивок. – Верховная Жрица. Женщина, слушающая внутренний голос. Это интуиция, колдовство, магия, появление тайны. Она ведёт по Истинному Пути и чувственна.
Эльфы снова притихли, переглянулись уже все трое, а затем уставились на меня. Я подняла руки в капитуляции, но дверь в таверну с грохотом открылась, натупила полная тишина.
– Сибилл! – крикнул молодой парнишка Роб. – Лили плохо!
Я, не раздумывая ни секунды, сгребла карты со стола, подняла свою сумку с пола и краем глаза взглянула на принца, но, так ничего ему не сказав, убежала к запыхавшемуся парню. Мы пулей вылетели из таверны, я усадила его на коня и села сзади, крепко сжимая ребёнка перед собой локтями. Он готов был расплакаться, а у меня засосало под ложечкой, будто я уже знаю, что будет.
У нужного дома мы оказались за считанные минуты, но и они могли оказаться роковыми. Я забежала первая, скинув сумку рядом с кроватью, упала перед ней на колени и сложила руки в молитве.
– Сибилл, – шепнула обессиленная Лили.
Она из последних сил схватила мои ладони. Я никак не отреагировала, продолжила исцеление, но её горячие пальцы вцепились в меня мëртвой хваткой. Начав шептать, надеялась усилить действие исцеляющей магии, но с каждой секундой мне казалось, что всё бесполезно, мои силы ничего не значат. Я ничего не могу.
– Хватит, – молила девушка. – Я устала.
– Сибилл, прошу, не останавливайся, – рыдал Роб, готовый на всё, чтобы она выжила.
Я начала произносить молитву громче, но и это, казалось, не возымело никакого эффекта. Поддерживать в ней жизнь казалось мукой и для меня, и для неё, поэтому с каждой секундой я говорила всё тише до тех пор пока совсем не затихла.
– Ведьмочка, – ласковый шëпот Лили наждачкой прошëлся по сердцу.
Она замолчала навсегда. Роб взревел, начал лупить меня по спине кулаками, крича, что я не должна была останавливаться, а мне оставалось только тихо, едва слышно читать молитву за упокой. Как только слова закончились, я встала и повернулась к парню. Он был ниже меня на две головы, мне оставалось только прижать его к себе, чтобы успокоить. Ещё с минуту он ревел и отпирался, а потом силы покинули и его, он начал падать. Я упала на колени вместе с ним, чувствуя, как моя одежда пропиталась солëными слезами. Он совсем без сил обнял меня в ответ.
– Попрощайся, Роб, – попросила я. – Помолись за неё.
Он отстранился и на коленях подполз к кровати сестры и начал молитву, а затем обернулся на меня с бездонными глазами, наполненными болью. Я протянула к нему руку, и он послушно подошёл, упал ко мне в объятия.
– Спи, Роб, – я поцеловала его в макушку. – Ночь предстоит сложная.
Он, влекомый моим заклятием, провалился в сон. Я подняла его на руки и отнесла в кровать, где накрыла одеялом. Пальцы, что совсем недавно выкладывали судьбу нагой, сейчас убирали светлые волосы со лба ребëнка, а затем вытирали его мокрые щëки. Тихий шëпот – извинения, произнесëнные в молчании ночи.
Я вышла из дома поникшей и, едва сдерживая поток слëз, почти неслышно бранила себя под нос. Сумка на плече вдруг начала казаться мне непосильным грузом, а когда стояла у калитки и подняла глаза, чтобы её открыть, я встретилась с массивным силуэтом почти неразличимым под тëмным небом. Однако мне не стоило труда узнать в нём принца. Его крепкие руки держали поводья, и я могла различить напрягающиеся мышцы предплечий. Он слышал открывающуюся дверь, мои тихие шаги по ледяной земле, но идти навстречу не собирался, ожидал. Я вышла к нему, вознесла глаза к небу, пытаясь отыскать луну за непроглядной пеленой туч, и мои губы дрогнули, приоткрылись, но заговорить получилось не сразу.