– Я дала ей умереть, – сказала беспристрастно, будто призналась наплевательски, даже голос не дрогнул.
– Она наверняка мучилась, – так же отчуждëнно предположил принц.
– Верно, – я взглянула на него. – Мне нужно дать ей упокоиться.
– Просишь меня о помощи?
Глаза, привыкшие к темноте, разглядели поднявшийся в улыбке уголок губ, принц открыто играет со мной. Я поправляю капюшон мантии, чувствуя прохладный ветер, коснувшийся шеи и длинных ушей, которые затрепетали. Мужчина наклонился к моему лицу почти вплотную, кажется, желая разглядеть в темноте хоть какую-то эмоцию на моём лице.
– Мне будет сложно нести Лили к реке. В свою очередь это могло бы стать хорошей платой за моё гадание, – ответила я ему в губы, поскольку он не собирался отстраняться.
– Кладбище у реки? – заинтересовался принц.
Я ничего не ответила и отвернулась к лошади позади себя. Каиллан пошёл за мной с намерением помочь мне сесть в седло, но, попросив не лезть куда не просят, запрыгнула сама. Он хмыкнул и, оседлав своего коня, последовал за мной. Мы ехали наравне в ночном покое, прерываемом топотом кобыл и тихим скрекотанием сверчков. Я чувствовала на себе его изучающий взгляд, такой пристальный и раздражающий, с которым я сталкивалась постоянно.
– Ваше Высочество, если Вам так интересно, можете спросить, – говорю я, прерывая между нами спокойную атмосферу.
– Почему река? – интересуется принц оказавшись чуть ближе ко мне.
– Ведьмовской обряд, – поясняю я. – Скоро сами всё увидите.
– От чего она умерла? – последовал следующий вопрос.
– Пневмония.
– Это заболевание уже давно лечат.
– Не здесь.
Между нами снова повисла тишина, но не удушающая, вполне обычная и не неловкая, а спустя пару минут мы остановились у лодочника. Он уже спал, поэтому я стучала по двери со всей силы, чтобы точно проснулся. Старик шёл открывать и недовольно ругался, высказывая самые грубые слова, что, вероятно, знал, однако успокоился когда увидел меня.
– Лили больше нет, – сказала я протягивая ему монеты.
– Оставь, Сибилл, – он замотал головой и склонил голову. – Робу они оказались бы куда полезнее.
Я кивнула, соглашаясь с его решением. Старик предложил взять любую лодку и ушёл спать. За несколько лет в этой деревне я не впервые хоронила кого-то так, старый лодочник, сначала просивший огромные деньги, сейчас и вовсе отказывался их брать. Мне казалось это странным, но вопросов я не задавала. А сейчас, когда мы с принцем шли к лодкам, сказала:
– Ваше Высочество, мне нужно, чтобы Вы вернулись за ней без меня.
– А ты? – он нахмурился.
– Мне нужно подготовить лодку. Это займёт немного времени, но я хочу побыстрее с этим закончить, – я останавливаюсь и смотрю на течение реки, принц следит за моим взглядом и понимающе кивает. – Ещё необходимо белое платье.
– Что? – он поворачивается на меня, я читаю недоумение в его глазах.
– Лили сложила платье для погребения на столе. Она знала, что Ведьма Икрехама заберëт её, – объяснила я. – Она хотела этого.
Эльф внимательно оглядел моё безучастное выражение лица, напоследок взглянул на отражение появившейся на небе луны и ушёл. Я уселась в лодку на берегу, уставилась на горизонт, поглощëнный ночным туманом и, боле не слыша топота копыт позади себя, сняла ткань с лица и разрыдалась.
Лили всегда улыбалась мне, когда мы встречались, хоть я и держала дистанцию. Когда она заболела, оставаться в стороне стало невыносимо. Я знала, что светлая магия исцеления никогда мне не поддавалась, что всë бессмысленно и исход уже известен, но отступить не могла. Это решение привело к ещё большему разочарованию для меня и тем более для Роба, что с таким трепетом надеялся на исцеление. Чернота во мне никогда не даст искупить мои грехи.
Я вытерла дорожку слëз и завязала ткань обратно, затем встала и всë-таки начала готовить лодку. Из сумки достала засушенные травы и цветы, я всегда ношу их с собой, как оберег. Они могут помочь восстановить силы и небольшие недуги если их прожевать, поэтому я даю их некоторым вопрошающим. Сейчас они помогут душе безмятежно упокоиться, чтобы ничего не могло удержать её здесь.
Принц вернулся быстро, в руках лежала навсегда немая Лили, а на животе покоилось белое платье, такое же чистое, как и душа девушки. Эльф хотел уже положить её в лодку, но я попросила оставить тело на земле. Его брови дрогнули с видимым вопросом, но было понятно – мне лучше знать, что делать, поэтому он совсем скоро послушал меня.