– Извините, но мне нужно в столицу.
Пара удивленно переглядывается. Только подобравшись достаточно близко я понимаю, насколько эти двое несуразно высокие. Каждый из них минимум на голову, а то и на полторы выше. Они даже наклоняются вперед, чтобы расслышать мое неуверенное лепетание.
– Ты чья тут ходишь? – недовольно хрипит незнакомец. Его лицо едва тронуто морщинками, собравшимися между бровей и в уголках глаз. Он потирает обветренные красные руки, стряхивая опилки. Его спутница расправляет длинную юбку и кутается в короткое красное пальто с меховым воротником. Они одеты как деревенские. На её плечах пуховый платок с витиеватым красным узором, бережно вышитым нитками. Цветы и змеи.
– Сиротка? – вмешивается дама. Я кратко киваю, боясь сказать лишнего. Женщина грустно улыбается и, обернувшись к мужчине, шепчет:
– Давай отвезем ее до Тургуса? – последнее сказанное женщиной слово ощутимо режет слух. Мужчина отвечает, не задумываясь ни на секунду:
– Нет.
– Она не доберется одна от Даребета до столицы пешком! Там хоть есть возможность того, что найдутся небезучастные люди.
Женщина всплеснула руками. Круглолицая и румяная, она с жалостью поглядывает в мою сторону, избегая встречи с зареванными глазами. Поджимаю дрожащие губы, растрескавшиеся до крови на колючем морозе.
Я так устала. Когда я ела последний раз? Как долго пробыла на холоде, лежа в снегу? Сколько я проспала в доме, где очнулась?
– Я…я потерялась. – говорю с трудом, едва ворочая языком. Тело отказывается мне подчиняться. Колени подогнулись сами собой, и я заваливаюсь на бок. Последнее, что вижу – посиневшие от холода пальцы, выпускающие палку.
***
Семь дней прошли как в тумане: я много спала, укутавшись в плащ с головой. Скрывалась от холода и сквозняка, свободно гулявших по повозке, при помощи доисторического масляного фонаря. Женщина, представившаяся Ишлей, с завидным постоянством интересовалась моим самочувствием.
Спрашивать про странное имя не было желания. Как и про князя, дружину и золотые монеты.
Семейная пара забрала один из ножей, что я оставила в кармане плаща. Два других и ружье они не нашли.
Биологические часы сломались, иначе, при всем желании, я никак не смогла бы объяснить постоянную слабость и лишь небольшие урывки времени, когда я бодрствовала. Наша совместная поездка закончилась в небольшой деревушке недалеко от портового города. Мне было велено идти прямо, через всю деревню и реку. В знак благодарности я оставила им массивное изумрудное кольцо, что успела утащить с аукциона.
Они были удивлены, я же уже устала поражаться чему-либо.
Ковыляя по промерзшей земле, я опираюсь на палку, готовая взвыть в любую секунду от боли в ребрах. Кажется, я сломала одно. Надеюсь, что только одно.
Деревня, куда я пришла, ничем не примечательная копией той, где очнулась и куда приползла после падения с горы. Ее можно было бы спутать с любым захолустьем из моего прошлого, если бы не местные жители. Во дворах и по дорогам пестрят вышиванки, меховые жилетки, фуражки и самые настоящие кокошники.
Безумие.
В промерзшем воздухе витает смесь из множества запахов. Три из них ни с чем нельзя спутать – дым, пироги и навоз.
Зубы стучат в такт ударов обезумевшего от горя сердца.
Куда я всё-таки попала? Что если я умру здесь?
Меня вновь душат слёзы. Опираюсь на палку и утыкаюсь носом в обледенелый рукав плаща.
Не смей плакать. За лесом наверняка меня уже ждёт цивилизация. Я доберусь до дома и буду вспоминать весь этот бред со смехом. Надо просто выбраться отсюда.
С трудом поднимаю голову и разглядываю раскинувшийся пейзаж. Множество маленьких лачуг и ветхих сараев, накренившихся и без крыш. Почти в каждом доме из труб в небо поднимается дым. Шагаю по грунтовой дороге, исследуя одну безликую улочку за другой, пока взгляд не натыкается на него.
Сначала я даже подумала, будто мне показалось.
По параллельной улице вальяжно вышагивает парень. Он не похож на всех встретившихся мне ранее работяг в крестьянских обносках. В длинном черном пальто, распахнутом навстречу ветру, он поправляет волосы, подстриженные на манер зарубежных красавчиков-актёров из девяностых, когда длинная челка едва ли не достает до носа, а бока выбриты.
Может он отморозок? Или пингвин?
Незнакомец то исчезает, то появлялся из-за домов и курятников, не обращая на меня внимание. Спешу за ним.
Этот тип точно не местный.
Чем я ближе к цели, тем больше деталей отмечаю. В правой руке тлеет сигара. На длинных пальцах много шрамов. Прямо как у меня.
Наверное, тоже вор. Может это какое-то извращенное место ссылки всех воришек-неудачников?
Нас разделяет не больше семи метров и один небольшой курятник с галдящими птицами, когда я спотыкаюсь о полы плаща и с шумом валюсь на колени. Незнакомец оборачивается. Половина его лица исполосована старыми рубцами, побелевшими от времени.
Он напоминает мне пришедшего за отмщением шаблонного злодея, получившего увечье от главного героя. Только я далеко не герой, а этот парень слишком смазлив для главного козла.
Незнакомец замирает. Зеленые глаза блуждают между дворами. Никого не найдя, мужчина достаёт из кармана что-то вроде часов. Золотых часов на цепочке.
Золото. Я смогу купить на них все, что захочу. Билет домой. Подальше от этого дурдома. А как приеду домой, то оплачу себе психотерапевта. Уверена, стоимость часов покроет расходы с лихвой. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Пусть он и больше, но у меня преимущество – палка. На крайний случай – пальну в него из ружья.
Мужчина неторопливо продолжает свой путь, брезгливо бросив напоследок:
– Медяков нет. Проваливай.
И всё-таки он меня заметил. Какой козел! Разве я похожа на попрошайку? Да у меня в карманах столько драгоценностей, что я могу купить его семью и его самого с потрохами. Но зачем тратиться, если можно стащить ещё?
– Постой!
Он отвечает, не оборачиваясь:
– Не заинтересован в низкосортных шлюхах. Сегодня не твой день, милая.
Открываю рот от удивления и закрываю, так и не найдя достойного ответа. В груди разгорается злость. Она грозит спалить дотла меня и обидчика вместе взятых. И всё-таки он главный козел!
Я никогда не применяла грубую физическую силу, чтобы получить желаемое. С низким ростом и абсолютной нелюбовью ко всем видам спорта, связанным с борьбой, я отдаю предпочтение хитрости.
Но эта неделя во многом потрепала мои моральные принципы.
Когда крепкая мужская фигура едва не исчезает между избами я срываюсь с места и бегу через дворик. Перепрыгиваю через плетеные оградки и прикрытые сосновыми ветками грядки, вцепившись в черенок. Трава хрустит под кроссовками, что грозятся примерзнуть к ступням навсегда. Приближаюсь к незнакомцу и, размахнувшись, со всей силы бью его по спине. Он выше меня головы на три. Издалека он казался меньше. Руки трясутся от сильной отдачи.
Парень даже не пошатнулся!
Резко обернувшись, он опешил, увидев меня. Ему приходится опустить голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Размахиваюсь и бью его еще раз. Парень слегка наклоняется в бок, зажимая большой бледной ладонью место, где встретился его торс и черенок от лопаты. Ударяю в третий раз.
Ему всё нипочем!
Пытаюсь замахнуться в четвертый раз, но незнакомец ловко перехватывает палку, все так же ошарашенно оглядывая меня с ног до головы. В попытках скрыть ужас я действую необдуманно быстро. Пока он не тронул меня в ответ с размаху пинаю его в пах. Парень сгибается пополам. Он рычит что-то под нос, но я не могу разобрать ни слова, кроме одной-единственной фразы. Кажется, он повторил её пару раз.
– Какого беса? – Его голос хриплый и низкий, походит на шепот. Мы стали приблизительно одного роста. Вырываю палку из его рук, облаченных в перчатки, и бью по боку наотмашь. Трясусь от страха, уверенно протягивая: