Девка грациозно, словно кошка, обвивает шею Амура когтистыми пальцами. Рука скользит по коже, устланной уродливыми рубцами. Инесса походит на хищника, заигрывающего с едой. Лицо моего возлюбленного не отображает ни единой эмоции, когда он произносит:
– Хочешь меня прикончить?
Хоть и слова его были адресованы безумной девчонке, я не могу ни принять их на свой счет.
Амур ненавидит меня всей душой, что я так хочу спасти.
– Ты не представляешь насколько. – ласково тянет Инесса, поглаживая шрамы у кадыка. Она не нападает, но всем своим видом пытается показать кто здесь главный.
Глупая. Разумовский всегда на шаг впереди. Он бы не позволил себе так рисковать, подставляясь под руку незнакомки безоружным.
Или нет…?
– У нас сделка. – безэмоционально напоминает Амур, запрокидывая голову назад, укладывая её на колени сумасшедшей. Напоследок он награждает меня улыбкой, пропитанной сладким ядом.
Разумовский дразнится и у него получатся ударить по больному – по разговору, который так и не состоялся. После того, как я… ошиблась, нам так и не удалось обсудить произошедшее.
Инесса гладит Амура по горлу белыми когтями, что придают её рукам внешнюю схожесть с птичьими лапами.
Курица.
– Ты дал ему размазать моё лицо. – хватка усиливается и кончики когтей утопают в коже под нажимом.
Когда-то и я могла быть так близко к Разумовскому, чтобы гладить его по шее. Царапать его спину и перебирать непослушные пряди. Тогда на его коже не было жутких шрамов. Мы оба были другими людьми.
– Он бы не сделал ничего, что я бы ему не позволил.
Ложь. Хастах вышел из-под контроля, потому Амур заставил Нахимова его вывести.
Катунь потирает лоб, смущенно отводя взгляд. Бусины в его волосах звякают.
Почему эти двое не с Маленом? Мы не виделись несколько лет, но теперь он снова с нами. Живой и здоровый, с бабой в довесок.
– Ты хотел, чтобы он меня изуродовал? – ласково, как щебечут любовницы во время тайных встреч, мурлычет сумасшедшая. Амур глядит на неё не моргая, вглядываясь в лицо, измазанное подсохшей кровью. Когтистая рука замирает и расслабляется.
Он наигрался с нами и нашёл себе новую куклу. Мы – сломанные игрушки в его руках. Охотникам всегда нужно свежее мясо. Она ему надоест – успокаиваю себя.
– Если я чего-то хочу, то получаю это. Но раз уж ты заговорила о неприкосновенности, то так уж и быть, сегодня я в хорошем настроении. – Разумовский поднимает голову и обращается ко мне с Катунем. – Если с милейшей Несси что-нибудь случится, то я откромсаю по пальцу с руки каждого из вас.
– Это нечестно! – вырывается у меня. К глазам подступают непрошенные слёзы. Закусываю губу, чтобы не разреветься.
Только не перед ней.
Мы поговорим и всё будет хорошо. Он поймет меня. Он сможет меня простить. Может, не сразу, но я готова подождать столько, сколько ему нужно.
Амур вздыхает, и его голова падает на колени к сумасшедшей.
– Таким варварским методом я снимаю с себя обязанность контролировать каждый ваш шаг. Теперь вы сами заинтересованы в том, чтобы с нашей гостьей ничего не произошло. Иначе, не поздоровится всем.
Открываю и закрываю рот. Глаза девчонки округляются от удивления. Ладонь сползает вниз, но Разумовский её перехватывает и возвращает на свою шею.
Этот жест кажется мне настолько личным и интимным, что от обиды хочется собственноручно придушить воровку и самой вздернуться на ближайшей осине, просто чтоб не видеть разочарование в глазах любимого и женщину, что он предпочел мне.
– Вот Хастах обрадуется. – невесело хихикает Катунь. – Пнул, придушил, два леща отвесил… Может ему по плечо сразу рубанём?
Катунь близок с Хастахом и меня ничуть не удивляет сомнение в методах Амура. Даже если все понимают, что они работают безотказно.
– Если он не будет следовать приказам, то лучше начать и закончить с головы.
Девка шмыгает носом. Разумовский вспоминает о её существовании и обращается к ней:
– Пока ты верна нам, я убью каждого, кто может быть опасен для тебя, но если ты предашь меня, то я собственноручно тебя уничтожу. Поняла, Несса?
Девчонка кивает, поджимая губы.
– Первое. Я – Инесса. Второе. Если ты хочешь, чтобы я продолжала тебя лапать, то прошу перевести меня из ранга «низкосортных эскортниц» в «пятизвездочную».
Катунь привлекает внимание к себе, кашляя в кулак.
– Инесса, если уж ты с нами, то не переживай об этом. Будет тебе и пять, и десять звезд, что бы это ни значило. Амур много хмурится, лает, но не кусает.
– Он отгрызает головы. – бурчит Разумовский поднимаясь. Повторяю за ним. Голова кружится. Ощупываю пальцами лицо, так и не касаясь ноющего носа. Амур прикрывает глаза и его лицо расслабляется. Шрамы перестают топорщиться, но всё также привлекают внимание. Разумовский убирает чёлку со лба и пока он зачёсывает волосы пальцами, отмечаю красные следы от ногтей Инессы, исчезающие за воротником рубашки. Таким я видела его ночами после изнуряющих вечеров при дворе. После всех тех женщин, что он радовал своим присутствием по вечерам.
Мне лишь оставалось тешить себя тем, что остаток ночи он всегда проводил со мной.
– У тебя есть шанс, который выпадает лишь раз в жизни, Инесса. Сейчас ты – обычная воровка средней руки, но что мешает тебе стать легендой?
Амур играет на гордости, переполняющей коротышку. Девка задумывается, озадаченно оглядывая присутствующих.
– Третье. Вы ответите на все мои вопросы под диктовку. Мне нужен блокнот и ручка.
– Блокнот?
– Скетчбук, альбом, тетрадь, рулон туалетной бумаги. Мне плевать. Напишу по всей этой бредятине книгу. Четвертое. Ты отправишь меня домой. И вообще, а я могу отказаться?
Ответом служит тишина. Конечно, она не может. Амуру нужен тот, кто может взламывать замки, но зачем…?
Догадка обрушивается как снег на голову.
Нет. Нет!
– Кто ещё знает? – обреченно вопрошаю я. Взгляд теряет фокус и перед лицом маячат пятна.
– Все. – Амур беспечно пожимает плечами. Инесса пихает его ногой, и мой мужчина лениво оборачивается, расстегивая манжеты на рубахе. Жилетка подчеркивает крепкое тело охотника.
– Так что украсть и откуда?
Чувствую биение сердца где-то в горле, когда возлюбленный заговорщицки скалится, отвечая на вопрос девчонки. Холодный взгляд заставляет моё тело покрыться мурашками.
– Каким местом ты вообще слушала меня в темнице? Мы заберём то, что носит гордое название – Сердце Туманной Башни.
***
Разумовский всегда был охотником. Поэтому битый час он не сводит заинтересованного взгляда со своей новой игрушки, задаёт ей вопросы и стойко терпит капризы. Во всяком случае, эта мысль – моё единственное утешение.
Если мои подсчеты верны, то вот уж четвертый час подряд мы проводим вчетвером. Доводы Нахимова и Амура о том, как важно, чтобы Инесса раскрыла все карты проходят мимо её ушей, унизанных сережками всех возможных форм и размеров. Вместо ответов, что могли бы нам помочь, на нас без остановки сыплются вопросы.
Катунь любезно поделился со мной горючкой. Болтая мутную жижу в глубокой тарелке (станов оказалось три и мне, конечно же, не хватило), я всё никак не могла сложить мозаику в голове.
Почему она? Что в ней особенного? Внешне она ни капли не похожа на любую другую из любовниц моего жениха. Она не стройна, как молодая березка, её ручонки лишены всякой грации, а лицо настолько наглое, что так и просит ещё одной затрещины.
– То есть, вы поклоняетесь Богине Смерти и её друзьям-Грехам?
– Гневу, Гордыне, Алчности, Похоти, Зависти, Чревоугодию и Унынию. И они ей не друзья. Они – Старые и истинные боги.
– По Данте, да?
– Деркул. – поправляю невежду, называя имя одного из первых пророков. Он был единственным, кто знал Костяную Послушницу лично и водил с ней некоторое подобие дружбы.
– Прелесть. – с сарказмом бурчит девка, размахивая пером. Инесса измазала в чернилах все пальцы и стол, но продолжает царапать бумагу. Стивер проводил одну из своих тетрадей в кожаном переплёте грустным взглядом, но не посмел возразить Разумовскому.