Вероятно, эта болезнь заразна, но мы никогда не узнаем этого, если не проверим. Инесса права.
– Мы заберем одно тело с собой. – громко говорю я, ни к кому не обращаясь. – Нужно проверить в чем дело.
[1] Ведьмак – американо-польский фэнтезийный телесериал, снятый по мотивам одноименной серии романов Анджея Сапковского.
Глава 9. Оградить от самого себя. Нева.
Когда все закончилось, я стояла посреди дороги, залитой кровью. Мир будто пробуждается ото сна. В неподвижном воздухе витает запах железа. Только сейчас топоры в моих руках обрели вес. Северная Звезда вымазана бурыми пятнами. Стивер сидит верхом, пересчитывая облезлые стрелы в колчане. У моих ног лежит тело мужчины средних лет. Младше отца, но старше Нахимова. Его череп проломлен спереди. Идеально ровная линия проходит между густых выгоревших бровей. Крестьянин смотрел в мои глаза до последнего вздоха, пока я проталкивала лезвие глубже.
Раскалывать черепа оказалось похожим на колку орехов. Быстро, если приложить немного усилий.
Я не боялась, когда сносила с плеч голову женщины. Жалею лишь о том, что не позволила ей убить Распутина.
Оглядываю с десяток тел, разбросанных по тропе, как опавшие листья. Мужчины и женщины разных возрастов. Ни одного одинакового лица, разные судьбы, но единый конец.
Как мы. Что если наша дорога закончится чем-то подобным?
Готова ли ты пожертвовать своей жизнью ради них?
Да. Разве что за пару человек.
То, с какой лёгкостью мне удаётся это признать приводит в восторг, граничащий с безумием. Отдать жизнь за кого-то не сложно, если существование столь паршиво, что посещают мысли о собственноручном решении проблемы.
Мален сидит на земле, вытянув поврежденную ногу перед собой. Идэр вьётся вокруг него с тряпками и склянками. Невредимая. Как жаль.
Распутин мог проститься с жизнью, если бы я не успела вовремя. Его лицо, покрытое кровью безумца, застыло в ужасе. Этот миг отпечатался в моей памяти и всплывает перед глазами всякий раз, стоит прикрыть веки.
Пусть боится. Может, тогда он больше не приблизится.
Наверное, это было больно.
Вся правая нога Распутина испачкана кровью. Штанина побагровела почти до колена.
Вдруг он не сможет нормально ходить даже после выздоровления? Он будет хромать как Хастах?
А потом в памяти всколыхнулось его расслабленное лицо, то и дело, пропадавшее за спиной Идэр.
С чего вдруг я вообще начала его жалеть?
Амур сидит на бревне с противоположной стороны дороги. Бледный, как тень, он с недовольным лицом беседует с Инессой. Она размахивает дрожащими руками. Подхожу ближе, вставая спиной к Распутину.
И пусть я должна торжествовать, мое сердце разрывается на части.
Зверь зло смотрит на Инессу. Девушка выглядит разбито. Ее трясёт. На миниатюрных ладонях кровавые разводы. За плечом Разумовского маячит оперение стрелы.
– Слава богу, ты здесь! Он совсем обезумел!
Инесса истерично смеется. Ее губы искусаны в кровь, а глаза хаотично бегают повсюду, но только не по раненному Зверю.
– Я не стану снимать кафтан. – рычит он сквозь зубы. – Идэр освободится и посмотрит. – недовольно добавляет Амур, будто сама мысль об этом доставляет ему дискомфорт. Инесса закусывает пару пальцев и, не сумев удержаться, уходит прочь. Сажусь рядом с Разумовским, не в состоянии выпустить топор из рук. Он, испачканный кровью, прилип к коже.
– Маленькая княжна, отлично двигаешься. Я впечатлён. Маменька учила бальным танцам?
Воспоминания тяжким грузом наваливаются на плечи. Сутулюсь. Носами туфель пинаю шишку, оттягивая неприятную правду.
– Маменька скончалась вскоре после моего рождения. Ардон ненавидит меня из-за этого.
В моих словах ни капли лжи. Сестра часто говорила о том, какие хорошие отношения были у неё с мамой. Понимание. С отцом Ардон всегда вела себя холодно и грубо. Не мудрено, князь Романов держит её рядом с собой, готовый в любой момент сделать из Ардон мученицу, вроде Катерины и Константина.
– Ну, пятеро детей — это сложное испытание.
Амур косится через плечо и обречённо опускает голову. Надломившаяся стрела качается, в такт его движений.
– Её довели не дети, а отец. Почему ты не дал ей помочь?
Разумовский потирает лоб и бросает осторожный взгляд в сторону Инессы. Воровка приободряюще хлопает по спине Стивера. Его снова тошнит.
– У всех должны оставаться секреты. – смеется Амур и кряхтит, словно старик.
– А я могу?
– Все нормально. Тебе нужно отдохнуть.
Катунь и Хастах выходят из леса. Сырые и грязные, они озадаченно переглядываются. Меня охватывает дикая радость при виде наемников. Живые и невредимые. Забывшись, я толкаю Амура в бок и тот хрипит. Хастах встаёт напротив Амура. На поясе наёмника блестят ножи. Сталь покрыта пылью и засохшей кровью. Хастах говорит тихо, недоверчиво поглядывая в мою сторону:
– Больше никого нет. Это все, что были.
Катунь спохватился. Нахимов протягивает мне руку в приглашающем жесте.
– Я провожу Вас до лошади.
Зверь поднимается и бредет вместе с Хастахом в чащу. Деревья растут настолько близко друг к другу, что совсем скоро от мужчин не остается и следа.
Катунь плетётся за мной, напевая песню о куртизанках. Переступая через тела, я ищу. Не знаю, что, но мне показалось правильным заглядывать в лицо каждому. Мужчина с волосами цвета пшеницы с раздробленным лицом, женщина в лохмотьях. Её голова отделена от тела и лежит в паре саженей. К шее и глазам прилипла сухая трава. Молодой парень, едва ли старше Ардон. Один точный удар между шеей и ключицей.
Трое.
Был ли у них дом до недуга? Семья? Они тоже могли обезуметь, или же, прямо сейчас, ждут своих жен и мужей у очагов. А я отняла у них возможность увидеть своих любимых.
– Ты чего?
– Задумалась.
– Думать – противоестественный процесс, княжна. – громила горько усмехается. Бусины на его волосах громко звенят в оглушающей тишине. Мы останавливаемся у Северной Звезды.
– Это испортило много жизней. Посмотри хотя бы на Амура или Стивера. Они же несчастны от того, как умны. И ты тоже.
– Я не несчастна. – воспротивилась я, хотя внутри зародились сомнения.
Конечно, язык не повернётся сказать, что я счастлива. Но я не сожалею о том, что сделала. И я бы сделала это ещё сотню раз, если бы понадобилось. Иногда приходится идти на жертвы. В темнице я изо дня в день подставляла мучителям себя вместо Малена. Не уверена, что пережила бы, если б знала, что он страдает из-за меня.
– Три из трёх. Ты поразила всех.
Мне нечего возразить. Нахимов уходит, оставив меня наедине с кобылой. Глажу Северную Звезду по морде. Стивер появляется откуда-то сзади, напугав до чертиков.
– Он ничего не понимает, от того и винит ум во всех бедах.
Вздрагиваю. Топор падает на землю с глухим звуком. С таким же, как когда головы слетали с плеч на подмерзшую траву.
– Подслушивать плохо.
– Возможно. Надеюсь, вы меня простите.
Он задумывается, разглядывая Северную Звезду, перепачканную кровью. Медные волосы спадают на уши Ландау, прикрывают лоб. Стивер прочесывает их пальцами, убирая назад. Оглядываюсь. Мален поднялся, облокачиваясь на Идэр.
Он может положиться на нее после того, как я спасла его жизнь. Хотя, он и до того неплохо на неё ложился. Пусть благодарит никчемную лекаршу за то, что схлопотал за нее стрелу.
Лучше бы он умер. Я бы более не изводила себя призрачной надеждой на то, что всё наладится. Оплакала и забыла. Оплакала бы и ежедневно возвращалась мыслями к его лицу, счастливая, что у меня более не было б возможности утонуть в нём вновь.
***
Дальше мы двигались медленно и предельно осторожно. Что-то подсказывало, что вторую такую бойню мы не переживем.
Северная Звезда шагала за серой кобылой Зверя. Амур едва держится в седле, но продолжает подшучивать над воровкой. Если бы не Инесса, уверена, мы бы давно уже его потеряли. Инициативная девушка управляет лошадью и, то и дело, поправляет обессилевшего Разумовского, когда он заваливается на бок. Тот несёт какую-то ахинею, из раза в раз повторяя «я в порядке».