Кто способен поднять Катерину и Константина?
Это еще следует узнать.
Как стрясти с парочки шарлатанов старые долги?
Вероятно, пока никак.
Помню, как при дворе, когда мать с сестрой ещё не пали от предательства Идэр, я часто встречал Катерину и Константина в Аскве. Они жили при дворце в старой столице и были тенями Волгана Воронцова. Оружием, которым он кичился.
Кто бы их ни поднял, он должен был обитать во дворце. Волган Пятый никогда бы не отпустил от себя столь ценного человека. Получается, у нас целых три Новых Бога? Интересно, Старые в курсе?
Инесса почти не говорила, из-за чего я не мог ни беспокоиться.
Я сказал что-то не так?
Быть может, не понравилось мое предложение остаться с караулом под дверью ведущую в её спальню? Или же, она не оценила допроса с пристрастием, когда я выпытывал что ей сделал Опарин?
В любом случае, разобраться с ним лучше, чем они сделали это сами, я не мог. Разве что, мне стоило бы выловить его тушу из пруда и провернуть все то, что девушки уже успели сделать.
Я перебирал письма до рассвета, терроризируя Стивера, чтобы тот проложил нам новый маршрут. Инесса в то время мирно спала в моей комнате, убитая наповал произошедшими событиями. Или тем количеством горючки, которое я уговорил ее влить в себя.
Я смотрел, как она дергается от кошмаров, не просыпаясь, когда отрывался от деловых переписок между Емельяновыми и Опариным. Рыжий парнишка то и дело перехватывал мой обеспокоенный взгляд одними и теми же вопросами:
«Мы можем ей помочь?»
«Она справится с этим?»
И ни тот, ни на другой вопрос я не знал ответов. Это буквально выводило меня из себя.
Бросаю взгляд на воровку, более страдающую от душевных терзаний, нежели похмелья.
– Инесса?
– М? – недовольно, не отрывая взгляд от черных полей отзывается она. Пашни сменяют золотые поляны, с пожухлой травой, впитавшей в себя последние солнечные лучи.
– Кто это придумал? – в черт знает какой раз спрашиваю я, уже не надеясь получить ответ.
– Детали – вместе. Идея – моя. – безучастно отвечает она.
«Они отказали в женитьбе, разорвав обручение, я не намерен терпеть их буйный нрав. Моя средняя дочь убивается от любви к человеку её недостойному.»
Письма всплывают в памяти, но я отмахиваюсь от них, словно от надоедливых мух. С этим я разберусь позже.
Инесса оборачивается, глядя на меня с немым вопросом. Киваю, ожидая.
– Я – чудовище?
Я уже и не помню то, как отнял жизнь впервые.
Говорят, что такое остается в памяти навсегда. Возможно, но не когда твою жизнь пересекает черная полоса, отрезая от взора всякие проблески света. Ты идешь по тьме, спотыкаешься и сталкиваешься с ее обитателями, реальным и теми, что возникают лишь в голове, рассыпающиеся на сотни других образов, стоит лишь к ним прикоснуться. Я боролся с призраками прошлого, превращал насущную угрозу в очередной безликий ночной кошмар.
Я не помню первого человека, павшего от моих рук, ибо потом весь мой путь был усыпан сотнями бездыханных тел.
Она все еще ждёт ответ. Вздыхаю, пытаясь подобрать правильные слова.
– Нет, ты сделала то, что нужно.
Мой ответ ей не понравился. Хмурясь, она отворачивается, тихо бубня под нос:
– То, что нужно – не всегда правильно.
– Ты хочешь быть правильной? – не сдерживаюсь я, направляя Карамельку направо, сворачивая с основной дороги на едва заметную средь кустов шиповника тропу. Ее просто так не найти, если не знаешь о ее существовании.
– Нет. Я никогда не поступала правильно. Делала как надо. – последнее предложение пропитано ненавистью и раздражением. – И куда это меня привело?
Вопрос не требует ответа, потому я задаю свой:
– Жалеешь?
– Не знаю. – Инесса пожимает плечами, погружая тонкие пальцы в пепельные волны конской гривы.
– Ты сильнее, чем я думал. – честно признаю я, пытаясь хоть как-то ее отвлечь. Карамелька пробирается сквозь высокие кусты, цепляющиеся шипами за штанины.
– Это только что был…комплимент? – голубые глаза Инессы округляются, и она раскрывает рот.
Нет, нет, только не это.
Отрицательно качаю головой, пытаясь скрыть даже малейший намек на улыбку. Лицо Инессы вытягивается, и она театрально хватается за сердце.
– О, господи, это был именно комплимент.
Нет, это было мое мнение.
Мне льстит ее радостная, пускай и чересчур, реакция на мои слова.
Льстит и пугает.
Усмехаюсь, подгоняя кобылу. За спиной раздается мелодичный смех Невы и Стивера.
Стивера?
Оборачиваюсь, замечая пугающую своей нереальной идеальностью картину: Нева усадила рыжего парнишку вперед, всучив ему уздечку. Тот неловко сжимает кожаные ремни в руках, панически оглядывая все вокруг. Она шепчет ему что-то на ухо и щеки Ландау заливаются краской. Болезненно бледный Стивер выглядит живым и…счастливым? Он оборачивается к княжне, а та указывает ему на дорогу, обнимая мальчишку сзади.
На краю сознания проносится пугающая мысль.
Может еще не все потеряно?
***
Небольшое поместье встречает нас опавшим яблоневым садом и запахом гнилых фруктов и сырости. Закатное солнце скрылось за еловым лесом, почерневшим из-за длительных дождей. Земельный участок, огороженный ветхим забором из почерневших ивовых прутьев, единственный среди густого леса.
– Скоро она там? – едва срывается с губ Инессы, когда из небольшого деревянного дома с причудливыми белыми наличниками вальяжно выходит Идэр. Моя предательница одобрительно кивает. Я спрыгиваю с Карамельки, чувствуя боль во всем теле. Моему примеру следуют остальные. Помогаю спуститься Инессе и хватаю седловые сумки. Хастах и Идэр забирают лошадей по очереди, и скрываются за домиком, уводя животных в конюшню. Катунь приближается, едва не наступая на Инессу.
– И сколько денег мы отвалили этому скупердяю?
– Давай не будем о грустном. – вздыхает Идэр, запахивая полы плаща цвета крепкого чая. Поправляю воротник рубашки, ставший слишком тесным.
С Опариным мы рисковали, но сегодня нам предстоит забраться в логово к монстру на ночлег.
Марков пугал меня и две сотни лет назад, когда я верно служил царю. Нет никого мрачнее чучельников. По возможности я всегда избегал с ним встреч, а сегодня мы добровольно остаёмся у сынишки близкого друга князя Днестра Романова. Марков должен быть у Солёного озера на границе, помогать с поисками Ардон Романовой, проклятой княжеской дочери.
– Нева сказала, что он может ее узнать. – испуганно пролепетал Стивер. Перевожу удивленный взгляд на Катуня, когда замечаю пожилого мужчину, деловито вышедшего из своего дома.
– Здравствуйте, молодые люди.
Чертов Катунь. Не мог сказать раньше?
Нас должен был встретить сын. Узнаю старика спустя многие десятилетия с последней встречи. Чучельник. Он ничуть не изменился. В отличие от меня. Редкие седые волосы доходят до ушей. Выцветшие от постоянного нахождения на солнце глаза ввалились, но все еще такие же цепкие и жадные до деталей.