– Давно не видела столь отважных глупцов.
В промозглом воздухе слова ведьмы зависают облаками пара. Инесса встаёт у самого берега. Собаки не подходят к воде. Поджав хвосты, гончие жмутся к Сияре и тихо поскуливают. Ветер треплет волосы Инессы, когда она склоняется над блестящей черной гладью воды, кажущейся стеклом.
– Долгие проводы – лишние слёзы.
Инесса снимает кафтан и швыряет его Катуню. Он набрасывает его на плечо. Следом идут ботинки. Их ловит Стивер, точнее, собирает с берега. Следом в пожухлую траву летит книга в кожаном переплете, куда Инесса записывает все свои наблюдения.
– Зови от всего сердца и Бесы откликнутся. – наставляет ведьма, скрестив руки на груди. Когти блестят, растекаясь чернилами под кожей длинных тонких пальцев.
– Не лги, не таи и они отпустят тебя.
Слежу за тем с каким спокойствием Инесса завязывает волосы подаренным мной шарфом. Каждое действие – аккуратное, неторопливое. Ведьма говорит тихо:
– Вы зовёте себя Смертниками, но готовы ли умереть? Вот так – безвозвратно.
Тело покрывается мурашками. Прячу руки в карманы.
Она просто поговорит с Бесами, и я буду уверен.
Инесса шагает к воде, закатывает рукава. Гончие вьются у меня под ногами, почти ползая по сырой земле.
«Она просто хочет умереть.»
– Готов. – на одном дыхании шепчу я, когда Инесса наконец обращает свой взор от озера ко мне. Она улыбается, мягко, но в то же время с явной издевкой. Подворачивает широкие штаны. Бледные стопы увязают в угольно черной земле.
– И что ты вспомнишь первым, если спросят обо мне?
Звонкий голос распугивает воронов позади. Они пролетают над нами, тихо каркая. Словно шепчутся.
О чём вообще могут шептаться вороны?
– Что ты не умела плавать. – говорю я, не подумав. Инесса хмурится и без промедлений шагает в воду. Она исчезает в один миг, поглощенная Черным озером, словно чудовищем. Катунь, подошедший совсем тихо и незаметно, хлопает меня по плечу, а я не могу отвести взгляд от ряби на воде.
Я вспомню, что требовал слишком много от той, которая отдала себя без остатка ради воплощения моих идей в жизнь. Не забуду колкости, широкую улыбку и тягу помочь тому, кто готов отгрызть протянутую ладонь. Впервые повстречал подобного человека и никогда не прощу себе, если моя догадка была ошибкой и Инесса не вернется, похороненная под толщей вод. Одна. Так, как она и боялась.
Глава 11. Шепот Бесов под водой. Катунь.
Амур поспешно садится на землю, словно та грозится уйти у него из-под ног. Гончие утыкаются своими несуразными длинными мордами в его камзол, поджав уши.
Точно с царской псарни.
Ведьма не сводит глаз с Черного озера. Невозмутимая, как изваяние, она что-то беззвучно шепчет. Только выкрашенные алым губы едва заметно подрагивают.
Вот такие они, эти Боги?
Тихие, нелюдимые, жуткие и похожие на грустных птиц?
Сияра не выглядит устрашающе, пусть с когтями, жуткими глазами и ненормальной тягой к стихосложению. На постоялых дворах видел компаньонок в сотню раз непригляднее, да ещё и с наценкой! Куда вообще глядит наш доблестный царь и князья, когда в борделях творится такой беспредел?
– Вы правда его наплакали? Ну, озеро. – с глупым придыханием шепчет Стивер, без стеснения рассматривая Беса.
Толкаю Амура ногой в плечо, дабы обратить внимание на дурачка Ландау, но Разумовский никак не реагирует. Вертит компас Селенги в руках. Гравировка то появляется то исчезает с глаз долой. Сосредоточенности Амура можно только позавидовать.
Будто если смотреть на котелок он скорее закипит. Да и причём тут компас, если мы ждём пока Инесса не всплывёт?
– По-моему, Богу неприлично задавать подобные вопросы. – никогда не думал, что буду самым тактичным в наших кругах из отбросов, головорезов и бывших аристократов.
Я ведь даже не бывший аристократ!
Стивер дуется, но тут же выдаёт новую гениальную мысль:
– Почему вы помогаете нам?
Ну зачем? Вдруг она сейчас передумает?
Ведьма едва заметно улыбается. Когда она оборачивается к нам – её глаза становятся обычными, карими, цвета крепкого заваренного чая. И лицо в миг превращается в обычное, совсем человеческое. Сияра родом с восточных земель. Когда-то была, во всяком случае, точно.
– Я ещё помню, что значит «быть человеком» и в том моя вина.
Пинаю Разумовского, чтобы он увидел изменение ведьмы, но друг не двигается. Гончие подвывают, то и дело прыгая перед Амуром в попытках привлечь внимание. Друг же задумчиво разглядывает неподвижную воду. Сам он стал похожим на камень, будто бы даже не дышит.
Водобоязнь передалась ему от Инессы?
– Поэтому вы назвали себя «падшим Богом»? – не унимается Ландау. Вновь толкаю Амура. Тот не реагирует. Глядит то на озерную гладь, замершую и мертвую, то на компас.
Что с ним такое?
Отступаю на шаг назад. Думал, он повалится наземь, потеряв опору, но Амур лишь покачивается и вновь замирает.
Замерз? Устал?
Ведьма едва заметно пожимает плечами, обтянутыми красными бархатом, подбирая длинные рукава. Разумовского она игнорирует, как и он нас. Глаза ведьмы темнеют. Сияра отворачивается.
– Причин на то есть сотня. Забытая ведьма лишь потому, что отвернулась, прокляв благословение. Кому-то дар, кому-то крест. И свой нести давно не в силах я. Быть может от того и пала.
Вода всё ещё неподвижна. Гляжу на Амура. Он, ссутулившись, протирает пальцами гравировку на обратной стороне компаса.
«Никогда не сбивайся с пути и компас выведет тебя к свету. Он приведёт тебя ко мне.»
Я знаю её наизусть, хоть и не умею читать. Всегда носил компас под сердцем, когда Разумовский, казалось, сгинул в Лощине. Знал, что однажды я верну его владельцу. Пусть и пришлось бы рыть землю на его могиле.
– Она вот-вот вынырнет. – Амур кивает, соглашаясь со мной, но головы не поднимает. Вздыхает, достает мешочек с мятной карамелью. Не взяв ни одного, он прячет его обратно в карман брюк.
– Я знаю.
Всего одна фраза. Два слова. Но я никогда не слышал настолько неправдоподобной лжи.
Глава 12. Бесы. Инесса.
Сначала я сомневалась. Клянусь, я не хотела умирать! Но этот взгляд. Этот чертов взгляд заставил меня шагнуть в черноту вод без единого сожаления.
Я докажу ему, что имею ценность. Докажу себе, что способна взглянуть в глаза Смерти, как бы сильно не боялась утонуть.
Вода. Черная, ледяная, сковывающая каждую клеточку тела. И полное отсутствие воздуха.
Бесы. Бесы. Бесы. Бесы. Я знаю, вы слышите. Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста.
Сияра дала мне всего одно наставление, прежде чем я шагнула в непроглядную черноту вод – звать от чистого сердца. Куда уж чище помыслы, если ты не умираешь?
Болтаю руками и ногами в попытках всплыть, но ничего не происходит. Я погружаюсь на дно, которого, как мне кажется, здесь нет и в помине.
Бесы, я знаю, вы здесь. Мне нужна помощь.
Открываю глаза, но ничего не вижу. Лишь темнота. Зябкая, холодная и почему-то мне кажется, что именно так выглядит Ад. Медленное и мучительное погружение на дно. Безмолвные крики о помощи и никого поблизости. Никаких котлов и срывающих глотки грешников. Пустота, холод и кромешное одиночество.
Не нужна мне ничья чертова помощь. Мне нужен воздух. Мне нужно выбраться отсюда!
Легкие горят огнём, мышцы сводит судорогами. Остатки воздуха пузырями вырываются из горла. Я кричу что есть сил, но вокруг – тишина.
Умирать оказалось легко, жить было сложнее.
Первый вдох головокружителен. Мотаю головой и волосы хлещут меня по лицу. В руках – шарф, подаренный Разумовским, а вокруг лишь камни. Серые, замшелые валуны. Я сижу на сухой земле, вымокшая до нитки.
– Черт бы тебя побрал, ведьма.
Никакого эха. Собственный голос пугает. Он слышится словно отовсюду, при том кажется, что я не произнесла ни звука.
И куда меня занесло это озеро? Живые люди могут попадать в лимб?
Замечаю кристаллы, торчащие из камней. Они слабо светятся голубым, отбрасывая странные тени на валуны. Словно солнечные блики из-под воды.