Убедившись, что непонятливых нет, Антонина Семёновна ещё раз посмотрела на каждого, вздохнула и отдала приказ:
– По машинам, к вылету.
Кресло с готовностью принимает в объятия пилота в белоснежном костюме. Я чувствую в кабине неповторимый запах, дразнящий, свежий. Высокоэнергетические системы штурмовика вырабатывают малую толику озона. Конечно, газ фильтруется и поступает в систему регенерации, но запах грозовых туч остаётся. И мне это нравится. Боевая машина так и должна пахнуть – стремительной, разящей молнией.
Объединяемся в единое информационное поле. Всё, как тогда, сразу после прибытия на крейсер. Те же машины, похожее поле астероидов. Только враги сегодня кругом настоящие, но и мы далеко не те стажёры-первокурсники. Мы теперь другие.
Взлёт. Гравитационное кольцо стартового комплекса придаёт начальное ускорение штурмовику, выплюнув аппарат в космос. Если бы не компенсаторы, подобный старт точно окончился бы гибелью пилота, но я и бровью не повёл – каждая деталь «терминуса» буквально поёт от радости погружения в стихию, чуждую человеку, но такую родную для звёздной птицы. Какие могут быть неполадки?
Михаил как обычно занимает позицию в арьергарде треугольного построения. Он – тактик. Его задача – следить за обстановкой, осуществлять связь, вырабатывать маршрут и реагировать на изменения вокруг нас. Ну а мы с Маришкой будем стрелять.
Вообще, существуют десятки стратегий боевого взаимодействия. Звено может быть полностью атакующим, когда пилоты синхронно бьют в одного противника, стараясь пересилить возможности его защиты и манёвра. Но куда чаще один из напарников прикрывает ведомого, который, не отвлекаясь на защиту, ведёт бой.
Тройки встречаются редко. Но тут всё в полном порядке – мы давно с ребятами стали одной командой. Опыт, полученный до Академии, прекрасно вписался в схему обучения. И если считать Звёздную начальной школой, то всего лишь полгода в среде мастеров с «Ломоносова» стали для нас чуть ли не университетом. Если присовокупить совместные учения и тренировочные схватки с Ар-Ва-Кор, никогда не отказывающихся от хорошего поединка на просторе… Наше трио вполне может сейчас уделать любого пилота, и я вовсе не уверен, что Джон Дэвор против нас выстоит. Хотя какие сегодня дуэли, нам вот-вот устроят проверку по самому высшему разряду.
Звезда Новороссии неподвижно висит в пустоте позади. Её свет отражался на миллионах астероидов, искрами, где яркими, а где вовсе похожими на пыль, соткавших неповторимый узор второго Млечного Пути. По мере приближения становятся заметны короткие вспышки, перечерчивающие звёздный фон. Жёлто-оранжевые, голубые, зелёные. Они наводят на мысли о танце светлячков, виденном мною на Курии. Эх, как бы мне хотелось всю жизнь наблюдать за вальсом живых фонариков, кружащихся в вышине. Уж они точно знают, что такое мир. Жаль, разумные каждый раз об этом забывают.
Включая пилотов «Кречета», нас сорок восемь. Боевые машины ни на метр не отклоняются от выбранной траектории, держа курс на платформу «Криотранс» – уникальную производственную лабораторию, создающую заготовки для производства энергоячеек. В системе имелось всего два производственных комплекса подобного класса, но если вторая, расположенная на Курии, в основном обеспечивала гражданские потребности, то «Криотранс» специализировалась на многослойных цезий-алмазах – единственно подходящих для преобразования в кристаллы третьего типа. Потерять лабораторию означало надолго оказаться в зависимости от импорта извне.
Командование над смешанной группой принял Лев Петрович. Согласно плану, более тяжёлые штурмовики атакуют блинков в лоб, продавливают кольцо крутящихся вокруг станции кораблей противника. «Персеи» в это же время начнут охоту за малыми группами, истощая резервы врага и вынуждая того распылять силы.
Точка разделения. Плотный строй распадается, вытянувшись в двурядный полумесяц. «Терминусы» в первом ряду, более лёгкие маневренные «персеи» позади.
Блинки нас давно заметили и, как только намерения приближающихся становятся очевидными, направляют против нас сразу семьдесят кораблей. Уважают, ничего не скажешь.
Расстояние между группами сократилось до десяти тысяч километров. Штурмовики начинают рыскать в стороны, проверяя свободу манёвра и отклик боевых машин. Наш строй, как у предков времён меча и щита, мчится вперёд, стараясь сократить расстояние и ворваться в построение блинков. Оснащённые фазовыми аннигиляторами, «терминусы» могут навязать противостояние и на дальней дистанции, но всё преимущество вирта проявляется в проникающем сражении, когда расстояние между кораблями не превышает полутысячи километров.