Изнутри энергетический центр казался бесконечно огромным. Я и раньше представлял, что он таким и будет, но стометровой высоты зеркальная полусфера, окружавшая вошедшего со всех сторон, расширяла видимую перспективу и ассоциировалась не с отсеком звездолёта, а скорее с планетарным куполом, установленным для нужд небольшого поселения.
Я прошёл чуть вперёд по чёткой разметке зоны безопасности. Туша преобразователя возвышалась на трёхметровом постаменте, от которого вверх уходили столбы двенадцати арок, оплетавших таргскую установку на манер второго купола. Слева высилась прикрытая глухим полем колонна, на вершине которой сиял ровным синим светом энергокристалл – источник жизни всего крейсера.
Я окинул взглядом помещение ещё раз. Пришла мысль, что мне довелось оказаться в мире Гулливера. Всё настолько огромное, что человек казался муравьём, по недомыслию заползшим в дом гиганта. Похожие ощущение должны были вызывать в древности храмы – доказать величие бога над человеком. По большому счёту я тоже сейчас находился внутри такого храма – столпа науки и человеческого гения.
Справа от меня на нешироком балкончике показалась массивная фигура. Глухой раскатистый бас наполнил тишину огромного зала, вернув воспаривший ввысь дух в бренное тело.
– Василий, – фигура махнула рукой.
Ничего себе он орать горазд. Я помахал в ответ и тут же понял, что это не просто жест приветствия, а ещё и указание маршрута. Спускаться ради меня на полсотни метров вниз радушный хозяин явно не собирался.
У стены отсека обнаружилась лестница, бегущая круто вверх. Это что получается, гравилифт оборудовать поленились, или я чего-то не понимаю? Пробежка на триста ступеней вверх мне нипочём, а вот местных обитателей жалко – они что, постоянно вверх-вниз ногами бегают?
Николай Викторович встретил меня крепким рукопожатием.
– По делу к нам, или просто поглядеть зашёл? – спросил он, пока мы неспешно пересекали центральный зал управления энергоконтуром.
Два оператора дежурной смены находились в вирте, ещё трое страховали их, внимательно наблюдая за полукружиями силовых экранов, на которых отображались всевозможные графики и символы управляющих команд. Присутствие сопровождаемого начальством молодого гостя не вызвало удивления, лишь пару заинтересованных взглядов, тут же переключившихся на работу.
– Больше по делу. Я хотел поговорить с вами по вопросу использования таких, – я махнул рукой влево, в сторону преобразователя, – таргских установок.
– Интерес праздный, или особая причина? – главный энергетик задумался, потеребил подбородок.
– Не праздный, Николай Викторович, а самый что ни на есть прямой. Мне кораблик достался, по случаю. Ну, вот в нём и стоит такая же штуковина, только чуть поменьше.
– А номер модели имеется? – перебил меня собеседник, сделал секундную паузу, после чего продолжил: – И что за корабль? Пойдём, расскажешь подробнее.
Попав в рабочий кабинет и забрав по чашке чая из синтезатора, мы разместились за овальным длинным столом. Я сразу перебросил данные на компьютер, и двухметровое изображение «беркута» повисло в воздухе. В груди кольнула грусть. Эх, ну почему мне Тень не позволили на борт взять, она бы и поместилась и лишней не оказалась.
– Ага, – задумчиво протянул Николай Викторович и погрузился в схему, снимая слой за слоем обшивку, внутренние отсеки, оборудование, пока не оставил голый скелет с синей разметкой энерговодов, оплетающих балки корабля на манер кровеносных сосудов, и источник питания в центре.
– И кто сподобился на такую вот… – он неопределённо махнул рукой на застывшее изображение разведчика, – не поверю, что на заводе делали.
Настоящий профи, мигом разобрался в хитросплетениях конструкции, вычленив главное. Пришлось выложить историю приобретения Тени, в каком состоянии она мне досталась, ещё раз описать столкновение с рейдерами корн и возникшую после него идею о переоборудовании корабля на орбитальной станции. Узнав, кто именно производил работы, Николай Викторович хмыкнул и пробурчал:
– Мог бы и получше сделать.
– Так вы его знаете, – брови самопроизвольно поползли вверх. Неужто космос настолько тесен?
– Знаю? – Николай Викторович нахмурился и, чуть отвернув голову в сторону, протяжно вздохнул, – Да, пожалуй, что знаю.
Странная история. Выдающийся вирт-конструктор и энергоинженер, Степан Жлобин, предложил использовать принципиально новую схему избыточного насыщения, которая на первый взгляд казалась сложной, зато на практике получилась надёжнейшей и простой, как топор.