Нас прервал огромный разнос, величественно вплывший сквозь раздаточное окошко, пересёкший по диагонали травянистый луг и опустившийся на столешницу. Не исключено, что подобная махина предназначалась для сервировки трудно представимого по своему размаху стола для роты (не меньше) голодных пехотинцев.
Чего только на этом метровом подносе не было. Наваристый тарборакский кош (аналог борща, только вместо мяса с добавлением уникального набора приправ с Тарбора); молодая варёная картошка, обжаренная в масле и усыпанная зеленью; мясо трака, запеченное в собственном соку и политое сверху густым грибным соусом, распространявшим умопомрачительный аромат; несколько салатиков, ещё одно блюдо с пышущими жаром оладьями и запотевший графин с клюквенным морсом, под донышко которого успела натечь хрустальная лужица конденсата. Мои слюнные железы взбунтовались, и я чуть было не захлебнулся.
Дальнейшие минут тридцать начисто выпали из сознания. Мы наперегонки очищали тарелки. Еду я поглощал, в силу особенности организма, ничуть не отставая от кока, который уже начал с академическим интересом коситься на меня (типа, когда ж я лопну, наконец).
Доев несколько оладий и выпив стакан просто изумительно освежающего морса (нам не хватило литра, но заботливые автоматы тут же принесли ещё один), я, сыто отдуваясь, откинулся на спинку стула. Вот это да, давненько меня так не кормили. Всё оказалось настолько вкусным, что даже сейчас я с интересом поглядывал на выжившие в процессе истребления еды две сиротливо лежащие на тарелке оладьи.
– Повторить? – с ехидством в голосе предложил наш кулинар.
– Ага, только в морг меня сами повезёте, – отшутился я.
– Вот зачем так сразу и в морг. Откормим, приготовим, подадим, – задумчивое лицо кока предполагало размышления о соусе, под которым я буду смотреться наиболее аппетитно. Бррр…
С трудом вспомнив, о чём шла речь до начала праздника желудка, я окончил свой рассказ. Собеседник покивал в ответ, но с дальнейшими расспросами не стал приставать, переключившись на мирную послеобеденную беседу ни о чём.
Посидев вместе ещё с полчасика и чуть переварив вкусности (оладьи не выжили), распрощались. Впечатлённый моими возможностями Виктор Степанович пригласил заходить чаще, вместе с тем высказав пожелание не терять аппетит. По мнению этого великана, всё счастье в еде, вместе с истиной, и это не считая калорий. Буду только рад воспользоваться столь любезным приглашением, как бы ещё повару от меня прятаться не пришлось.
Выйдя из гостеприимных дверей, я набрал сестрёнку. Иллана на вызов не отвечала. Вместо ответа комм упорно транслировал заставку корабельного госпиталя, вежливо предлагая сообщить о своей проблеме. Понимаю. Автоматика автоматикой, а живых врачей на борту не слишком много. Наверняка они прилагают всё своё искусство, пытаясь как можно быстрее привести в чувство и поднять на ноги возвращенцев. Позже зайду.
Обратно я решил просто прогуляться, благо спешить было некуда. Члены экипажа несли вахту, коридоры опустели, и было удивительно приятно идти по мягкому пластику вдоль множества проплывавших мимо дверей.
Одна мысль настойчиво вертелась в голове, никак не желая уходить. Мне было жутко интересно, что происходит. Уже два часа прошло с момента возвращения. Тревогу не отменили, наш тёмный сосед давно ожил и сейчас висел неподалёку, не предпринимая никаких дальнейших действий. Главное, что боевых действий нет и в помине, а это значит, что две встретившихся разумных расы наверняка изучают возможности друг друга на предмет поговорить.
Понятно, что для полноценного контакта потребуется время. Всё будет зависеть от уровня развития цивилизаций и совместимости информационных технологий. Но если Умник сможет обменяться данными с компьютером (или что там у них вместо него) наших гостей, то языковые матрицы будут созданы в тот же момент, что даст возможность говорить с существами вновь открытой расы. И узнать, наконец, чего им от нас надобно.
Уже на подходе к своему коридору я понял, что ничего не хочу, кроме сна. Организм настойчиво требовал восстановления, а уж несколько часов сна я вполне заслужил.
Дверь каюты распахнулась, я вошел внутрь. Кровать так и манила своей мягкостью и свежими простынями, я буквально физически ощущал, что сейчас в неё плюхнусь, и нет меня. Но, как это обычно бывает, наполеоновские планы немедленно лечь и хорошо выспаться так и остались планами.
Вокруг замелькали световые сполохи, и из искорок сформировалась голографическая фигура волка, сидевшего на задних лапах и внимательно разглядывающего меня.