Секундочку. Сквозь пелену сна действительно звучал голос корабельного Умника, настойчиво предлагавшего прекратить изображать спящую красавицу, подняться и приступить к сборам.
Каким сборам? Куда? С большим трудом продрав глаза, норовившие сразу закрыться, я глянул на браслет. Приглушённо вспыхнувшие цифры дали понять, что прошло всего три часа с момента возвращения. Организм совершенно не успел восстановиться за столь короткий срок, а потому отчаянно цеплялся за законное право выспаться как следует. В принципе, наши с ним желания вполне совпадали, оттого я просто перевернулся на другой бок и закрылся одеялом.
Голос продолжал звучать. Под убаюкивающие нотки удалось даже задремать, но подобное обстоятельство совершенно не понравилось искусственному интеллекту, который перешёл к радикальным методам побудки. Мягкая и удобная кровать вдруг превратилась в твёрдый, с вкраплениями довольно острых граней камень, а температура в комнате как-то подозрительно быстро снизилась до минусовой.
Продолжать валяться в подобных экстремальных условиях способен разве что аскет, к коим меня можно причислить весьма условно. То есть я могу из чистой вредности какое-то время не обращать внимания на неудобства, но зачем? Фея сна обиделась и упорхнула, а дожидаться нового её появления мне явно не позволят.
Ванную, взбодрившую и заставившую чуть-чуть примириться с действительностью, я покидал с опаской, а ну как злобный мозг корабля не вернул климатические условия в норму? К счастью, достигнутый результат Умника вполне устраивал и дальнейшего издевательства над единственным живым обитателем каюты не последовало. Вытирая голову полотенцем, я с тоской обнаружил, что предательница-постель вновь снова стала мягкой и манящей. Что за жизнь…
Тем временем Умник, на сей раз присутствующий в каюте в голосовом режиме, начал что-то мне объяснять.
– …мы уже обменялись визуально-смысловыми матрицами и языковым набором. Логика обеих рас совместима, никаких трудностей по подготовке программы перевода не возникло. Я подготовил предварительный шаблон и расшифровал переданные сообщения.
– Садист, – произнёс я, вытирая волосы полотенцем.
– Для тебя старался, ещё благодарить станешь. Мы договорились о проведении церемонии первого контакта.
На памяти людей это должно стать своеобразным рекордом – настолько быстро достигнуть взаимопонимания с совершенно незнакомыми существами ещё не удавалось никому. Но какого хрена меня-то будить посреди ночи?
– Собственно в этом вся проблема. По идее, наш старший офицер должен лично выступать главным действующим лицом церемонии. Однако в нашем случае вторая сторона, ознакомившись с протоколом, высказала условие. Короче, тебе предстоит принять участие в представлении. В качестве главного блюда.
Слова Умника невольно заставили в изумлении вскинуть голову и широко открыть глаза. Ничего себе. Но я же первый открыл по встреченному кораблю огонь, проделав в нём несколько огромных дырок. Мало того, лично уничтожил как минимум двоих живых существ во время отражения нападения на лагерь. Самозащита, всё такое, никто меня не обвиняет, но какой, к лешему, может быть первый контакт после подобного?
– И когда, – я прокашлялся, – когда ожидается прибытие делегации?
– А ты думаешь, с какого перепугу я тебя бужу в такую рань? Гости, а точнее гость – единственное, твоей милостью, живое разумное существо на борту, прибывает к нам через час. До торжественного построения осталось минут сорок, а тебе ещё инструкции получать…
– А начать с этого слабо было?!
Я резко вскочил с кровати и принялся бестолково озираться. К счастью, кто-то обо всём позаботился. Взгляд упал на аккуратно подготовленный и сложенный на стуле мундир курсанта Звёздной. Клянусь чем угодно – до моего выхода из душа его тут не было.
Через пятнадцать минут, примерно за полчаса до начала церемонии, сияющий, как солнечный диск, я прибыл на лётную палубу, ставшую площадкой для организации более-менее значимых мероприятий на корабле.
Специалисты по ксенопсихологии тут же взяли меня в оборот, принявшись наперебой растолковывать ход встречи, давая подробные пояснения, что и когда говорить, как стоять, что делать можно, а что категорически не рекомендуется. Впрочем, я помнил все пункты протокола контакта наизусть – на лекциях мы разбирали это мероприятие детально.
Колобок, почувствовавший возбуждённое состояние хозяина, неотрывно висел над правым плечом, сияя при этом приглушённым оранжевым светом. Может быть, это не принято (всё равно, что на царский приём заявиться с попугаем), однако сгонять моего питомца с любимого насеста желающих не нашлось – чревато, знаете ли.