Еле протиснувшись между уже начавшим крениться блоком оптического трансформатора и рядом мобильных накопителей, я придержал падение хрупкого прибора и попытался было обратить внимание на проблему логистики, но в итоге не смог докричаться до распалившихся научных деятелей. Пришлось самому поставить на пол злосчастный ящик, пока он не навернулся и кого-нибудь не угробил. Думаете, заметил кто спасение полумиллиона рублей? Щаз…
Дальше пошло ещё веселее. Меня самым натуральным образом чуть было не сшибли в коридоре два дурня, отключивших компьютерное управление гравитележки и с высунутыми языками переправлявших ещё несколько громоздких ящиков к выходу. Хорошо еще я успел предвидеть опасность и прыгнуть вверх, благо потолки по четыре метра. Пропустив так и не заметивших меня лаборантов понизу и насладившись видом проплывающего подо мной нагруженного транспорта, я аккуратно приземлился на пол.
Понять бы ещё, чем им автоматика не угодила, и где был Умник в этот момент.
Проводив тележку взглядом, с ужасом понял, что это уже третий отдел, и сейчас в коридоре будет не иначе как драка. Послал сообщение об инциденте, это не шутки, а если бы на моём месте оказался кто-то не столь прыгучий?
Нет, обратно определённо стоит пойти пешком. Я доверяю, конечно, Умнику, но от дураков защиты пока не придумали, тут и высококлассный искусственный интеллект ничем помочь не сможет, когда эта груда оборудования поплывёт по системе гравитранса в ангар.
В пятом отделе, у ксенобиологов, как Мамай прошёл. Большая часть оборудования отбыла в известном направлении, из сотрудников имелись в наличии только две молодые девушки, одну я даже знал, её Ингой звали.
– Добрый день, – произнёс я, войдя в непривычно просторное помещение, – а где все?
Обе сразу оживились. Их либо забыли в суете, или (что вероятнее) посадили за расчеты, не взяв с собой. Вот эти несчастные и заскучали, не зная, куда свою кипучую энергию применить, а тут я.
– Организуют новую экспедицию. Алгомар передал данные для посадки и свернул боевую защиту, так что в этот раз всё пройдёт без эксцессов и с собой берут больше оборудования.
– Л-Гортар, – машинально поправил я, – а оборудование всё увезли? А то меня зайти просили, проверить результаты остаточного воздействия гостя.
– Вовсе нет, стационарные камеры никуда не денешь – они на то стационарными и зовутся. Раздевайся, залезай в камеру. Сейчас посмотрим, что такого интересного у тебя внутри, – обе захихикали.
Ну-ну, это первые несколько раз, ещё на «Колобке», я краснел и стеснялся всех и каждого. А после третьего десятка всевозможных процедур понял, что и докторов, и учёных (ну кроме озабоченных ассистенток) интересует именно наука и конечный результат, а не анатомические особенности конкретного индивидуума.
Поэтому я разоблачился и лёг на низкую кушетку. Поёжился, ведь никакого подогрева не предусматривалось. Этот, если его позволительно так назвать, прибор, имевший трёхметровый диаметр, не имел внутри даже освещения и недаром назывался камерой нулевых излучений. Вся оболочка сферы обрабатывалась в несколько слоёв энергонным покрытием, а снаружи защиту дополнял каскад поглотителей, не пропускавших внутрь ни эрга, блокируя даже нейтринные излучения и гравиполя.
Внутри генерировалось однородное волновое поле, выступавшее в роли чувствительной мембраны, способной с точностью клеточного сканера отслеживать все потоки энергии в исследуемом объекте. Похожую технику использовали при сканировании Колобка, отличие составляла только куда более высокая чувствительность стационарного комплекса.
Изучение продлилось минут тридцать, после чего я покинул отсек с чувством удовлетворения – одной проблемой на сегодня меньше.
Рано обрадовался. Дав попить водички, меня запихнули в ментальный резонатор, затем последовал молекулярный сканер (ещё раз, исследования в медицинском отсеке забраковали, как проведённые без должной подготовки), потом испытали на мне ещё какой-то агрегат. Напоследок угостили жёлтой, гадостной жидкостью, заставив выпить полный стакан, и засадили за очередную версию психологических тестов Ламберта.
В общем, пять часов спустя я проклял свою доброту вместе с желанием помогать родной науке, взбунтовался и предложил Колобка в качестве замены. Замену не приняли, меня отпустили, попросив заходить почаще, им, дескать, понравилось. Иллана что, курсы прикладного садизма открыла?