Сейчас же, стоит нам оставить круги районов за спиной, мы влетаем в пустоши, и я вижу, что перед нами расстилается бескрайняя… нет, не потрескавшаяся от неухоженности земля, а укутанная снегом, с прожилками пробивающихся ледяных ленточек ручейков, красочная пустынная местность, которая лет через десять окажется окружающим Мериуж лесом. Деревья здесь высажены молоденьким пушистенькими островками, и пусть сейчас, зимой, они лысые, придет весна, и все расцветет пышной зеленью. Я помню репортажи с границ пустоши, которые были до Вайдхэна, это было унылое место, но то, что я вижу сейчас, в корне отличается от того, что было тогда.
Мы летим достаточно долго, а я все не вижу и не вижу сигнальных башен. Они нужны для того, чтобы экстренно поднять вальцгардов в случае волнения драконов, и, особенно в случае их приближения к городу, но сейчас ничего этого просто нет. Пока я озираюсь, рассматривая раскинувшиеся справа и слева пейзажи, мы уже начинаем снижаться. К группе иртханов, среди которых я взглядом сразу выхватываю Вайдхэна. Большинство из них в форме, вальцгарды, только несколько мужчин в костюмах — очевидно, его личное сопровождение, служба безопасности.
Разумеется, их уже предупредили о том, что мы прилетим, иначе наш флайс просто не прошел бы в пустоши, но тем не менее он сдвигает брови, когда я выхожу и направляюсь к нему.
— Что вы здесь делаете, риам Этроу? — холодно интересуется Вайдхэн.
— Получила ваше послание, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не сказать что пожестче. — И немедленно приехала.
Самое главное, что он прекрасно понимает, о каком послании, а точнее, о ком я говорю. А я прекрасно понимаю, что не захоти он — меня бы здесь не было. Это он разрешил Лоргайну меня привезти. Сюда. Зачем-то. Зачем это нужно ему — не суть важно. Зачем это нужно мне, я знаю отлично, и даже примерно представляю, чего ожидать. Сейчас меня уведут в сторону и станут отчитывать в стиле большого босса.
К чему я не готова, так это к тому, что Вайдхэн кивает мне на свой личный флайс и произносит:
— Прошу, риам Этроу.
Ну и как это понимать? Он подождал меня здесь, благополучно все запустил, а потом решил отвезти домой?
Удивительно, что за нами не идут ни вальцгарды, ни безопасники, даже водитель выходит, стоит Вайдхэну подойти к дверце флайса с его стороны. Поскольку пассажирская дверца открывается автоматически, то есть идет вверх, стоит Бену коснуться панели, я обхожу флайс и собираюсь сесть рядом с ним, на переднее сиденье, но он меня опережает. В одно мгновение оказывается рядом со мной и подает руку. Чтобы я случайно не навернулась в снегу, даже на относительно расчищенной площадке. Причем все это — на глазах у всех.
Здесь еще остались наивные, кто верит, что я просто его секретарь?
— Мне не понравилось то, как мы расстались, Аврора, — говорит он, когда флайс поднимается ввысь и, подчиняясь его управлению, «скользит» в сторону пустошей. Здесь, где нет никаких ограничений и знаков, где повсюду снег, стирается и расстояние, и скорость.
— Мне тоже много что не нравится, — говорю я. — Например, когда в мою жизнь лезут вот так, без малейшего предупреждения.
— Что изменилось бы, если бы я тебе рассказал о том, что произошло?
Ничего.
— Тебе нужно было это сделать? Найти маму?! Зачем?!
— Затем, что тебе предстоял суд, и я должен быть учесть все обстоятельства. Мы встретились и поговорили, а дальше все получилось само. Твоя мать — удивительная женщина, Аврора, но насколько я понимаю, тебя это совершенно не радует.
— Радует. Еще как. — Я повернулась к нему. Поставленный на автопилот флайс шел мягко, стирая расстояние, как ластик, или же, напротив, увеличивая его. Все дальше унося нас от Мериужа. — Я просто не понимаю, почему ты мне не сказал.
— Потому что риам Оттери меня попросила. Потому что она не была готова к встрече с тобой тогда.
— А сейчас?
— А что сейчас? Мы с тобой отдаляемся с каждым днем, Аврора. Я не сказал тебе ничего, потому что мы вообще ни о чем не говорили. Исключительно о работе.
— И в этом, получается, виновата я?
— Нет. Мы оба.
Я вздыхаю.
— Вот как с тобой вообще разговаривать? Ты приказываешь, потому что считаешь нужным, а потом выставляешь меня ребенком, который нарывается на ссору.
— Я никем тебя не выставляю. Я предлагаю тебе решить, насколько для тебя важны наши отношения.
Удивительно, но о том же самом я собиралась говорить с ним. Один в один! Но сейчас задаю вообще нелогичный вопрос:
— Куда мы летим?
— Хочу тебе кое-что показать. Точнее, кое-кого.