Стояла прохладная октябрьская ночь. Замок – это действительно оказался самый настоящий замок, Ри впервые видела на Востоке такую архитектуру – расположился на холме, чей склон полого переходил в степь, простиравшуюся до огромной реки, блестевшей вдали. Рва с водой не было, как не было и других укреплений; даже угловые башни оказались низкими, без бойниц и защитного бортика. Создавалось впечатление, будто хозяева замка вовсе не опасались врагов – или имели в распоряжении силы куда надёжнее крепостных стен…
Странное чувство тревоги висело в воздухе. Замок был мрачен и холоден, что-то сразу сказало Ри – он очень древний. По стене ходили часовые, во дворе переговаривались несколько стражников. Ящерка быстро спряталась в тень.
Тревогу ещё не подняли, но это могло случиться в любую секунду. Охотничьи псы живо разыщут беглянку в степи, раскроют любой тайник – если смогут туда добраться. Ри медленно подняла голову.
Башня в замке оказалась всего одна, зато какая… Чёрная, мрачная, она возвышалась на сотню ярдов над стенами словно чудовищное, поставленное торчком копьё, и выглядела столь внушительно, что сам замок казался лишь жалким придатком. В основании башня достигала тридцати ярдов толщины, однако к верхушке сужалась до двадцати. И там, в высоте, тускло мерцал зелёный огонёк.
«На башне меня легко заметят с воздуха, на земле найдут собаки» – Ри дёрнула хвостом. Следовало пустить погоню по ложному следу.
Ящерка бесшумно прокралась к воротам. Здесь стоял всего один часовой; смуглый парень что-то напевал себе под нос, прислонившись к калитке. Ри огляделась в поисках оружия.
Подобрав тяжёлый камень, она размахнулась и запустила его солдату в живот. Тот охнул, схватился за меч.
– Эй, дубина! – Ри выскочила из тени. – Лови ящерицу!
Подпрыгнув от неожиданности, часовой громко закричал и кинулся на вэйту. Ри подпустила его поближе, метнулась к стене и моментально забралась на два человеческих роста. Растерянный солдат замер.
Не теряя времени, Ри стремительно взбежала по стене и на глазах часового перебралась наружу. Едва оказавшись за пределами замка, она спрыгнула на землю, добежала до ближайщих кустов и вернулась обратно по своим следам. В этот раз она долезла до середины стены, быстро поползла влево и не останавливалась, пока ворота не остались на противоположной стороне замка. Здесь пока не было часовых – все бросились на крик солдата.
Перебравшись за стену, вэйта скользнула в тень и огляделась. В этом секторе крепости находились конюшни и скотный двор; вспомнив уроки Алазара, Ри горько улыбнулась.
Свинарник нашёлся по запаху. Забравшись внутрь, ящерка тщательно вымазала себя в отвратительной жиже и притаилась в дальнем углу, зарывшись в грязную солому. Здесь она проведёт пару дней, пока облавы немного стихнут, а затем, ночью, спокойно отправится к реке. Собаки не найдут следы ящерицы, пахнущей как обычная свинья.
Четыре дня в свинарнике показались Ри бесконечными. Снаружи бегали люди, лаяли охотничьи псы, дважды ящерка слышала шум грифоньих крыльев. Но Алазар оказался прав – никому даже в голову не пришло искать беглянку в свинарнике. В первый день Ри испытала несколько неприятных минут, пока мальчик-слуга кормил свиней, но животные так толкались и хрюкали у своего корыта, что мальчишка не заметил ящерицу. Ночью она вырыла укрытие в самом тёмном углу и прикрыла его соломой.
Суматоха поутихла только к вечеру четвёртого дня. Из обрывков разговоров Ри уже знала, что попала в Каэр Тартесс, личный замок могущественного чёрного мага Джера аль Магриба. Слуги из господских покоев нередко выходили на задний двор, отдохнуть и справить нужду, а поскольку отхожая яма находилась прямо за свинарником, до ящерки отлично доносились голоса. Так она узнала, что маг пришёл в ярость, прослышав о побеге, и приказал удавить тюремщика той самой верёвкой, что Ри натянула в камере. Пожилой конюх поделился с кем-то из прислуги слухом, будто сбежавшая ящерица – на деле не ящерица, а колдовской огнедышащий дракон, создание Джера аль Магриба. Девушка-молочница уверяла, что видела ночью громадную змею с головой козла и бычьим хвостом…
Ри слышала кучу версий своёго побега, самая простая из которых включала эльфийских шпионов и снотворное зелье. Иногда она с трудом сдерживала смех, но четвёртым вечером, когда большинство охотников уже вернулись ни с чем, прозвучали слова, заставившие вэйту вцепиться в грязные доски.
– Слыхал новость? – сказал какой-то парень, присев над отхожей ямой. – Поймали ещё одного эльфа. Искали ящерицу, а нашли его. Молодой парень совсем, я в воротах стоял когда привезли. Абдулла говорил, он затаился в роще и хотел магией подчинить хозяйского грифона. Но тот успел предупредить о нападении, а хозяин и без того в гневе был, вот и приказал отрубить лазутчику обе руки и забить в глотку, пока не помрёт. Завтра вечером господин должен вернуться, и послезавтра на рассвете казнят.
– Да-а… – отозвался простуженный мужской голос. – Похоже, хозяину та ящерица нужна была не меньше, чем жеребцу случка…
– Странная история, видит Пророк, – парень пожал плечами. – Помнишь, позавчера приходил этот драконий нойон-гном, с ним ещё мальчишка был, сын хана? Сегодня я узнал – они угрожали господину и требовали вернуть ту злочасную ящерицу. Никак не верили, что она сбежала…
«Джихан!» – поняла Ри. От удивления она пропустила ответ человека с простуженным голосом.
– А с чего им верить? – удивился парень. – Ты бы поверил, что лучшие охотники четвёртый день не могут найти в степи маленькую перепуганную тварюшку? Не такие вы джигиты, как хвастать любите…
– Шакал ты, – возразил простуженный голос. – Мы всю округу облазили с собаками, грифоны с утра до ночи на землю не спускались. Какие ящерицы, здесь и кролика-то не сыскать. Не любит живность нашего господина…