— Не скучаю по отцу. Совсем. Скорее чувствую облегчение. Фак, это неправильно, да? — он улыбнулся.
Глеб пожал плечами:
— Неправильно, но нормально.
Алекс кивнул и вдруг заметил невпопад:
— В другой жизни мы трое могли бы быть офигенными друзьями. Голден трио.
Глеб понял, о ком он. О них двоих и Еве. На мгновение стало холодно и пусто, но потом внутри растеклось успокаивающее тепло. Ева свободна где-то там, по ту сторону. И так или иначе они снова с ней встретятся.
Просто не сегодня.
— Давай правда создадим группу? Бросай юрфак, Волхов. Как там было? Нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы, — Алекс говорил так, словно шутил, но Глеб понял, что он серьезно.
— Давай.
— Правда? — Алекс выдохнул.
— Абсолютно, — Глеб встал, раскинул руки и крикнул так громко, что стало больно в груди, — Яп!
Алекс расхохотался и тоже крикнул:
— Яп!
****
Carry on my wayward son
There'll be peace when you are done
Lay your weary head to rest
Don't you cry no more
Внедорожник не ехал, нет, он летел по разгоряченному асфальту дороги. Алекс, посвежевший и трезвый — вот уже неделю как трезвый — громко подпевал группе Kansas и стучал в такт пальцами по рулю. Глеб отыгрывал перебор на воображаемой гитаре.
Он чувствовал себя одновременно взрослым и ребенком. Человеком, пережившим «немало дерьма», как сказал бы Алекс, и абсолютным новичком в игре под названием жизнь. Было страшно. Было весело. Было свободно, так свободно, что хотелось хохотать в голос.
Carry on
Nothing equals the splendor
Now your life's no longer empty
Surely heaven waits for you
За окном внедорожника — изумрудный пожар сосен, километры и километры леса, впереди — новая, взрослая жизнь, в которую Глеб пока боялся верить. Но Алекс то и дело улыбался ему, и его улыбка как будто говорила: все будет хорошо.
Странно, тревожно, неправдоподобно, но так восхитительно хорошо.
Конец