Пролог
Огни ночного мегаполиса освещали округу. По темному асфальту, будто по мокрому бархату, растекались разноцветные блики неоновых вывесок. Отражения то и дело искажались под ногам толпы. Чувство одиночества наполняло абсолютно каждого человека.
Мир погружался в хаос. Спокойствие отныне даже в самых маленьких городках разрывали леденящие душу преступления. Убийства, не поддающиеся никаким рациональным объяснениям, происходили всюду, вселяя в людей страх.
Город окутывали удушающие и черные, как сама ночь, клубы дыма, поглощая свет фонарей и окон. Люди в панике убегали прочь от тьмы. Каждый боялся за себя. Всех перестали волновать их семьи, близкие и друзья. Беспокоило только собственное существование.
Алые вспышки, словно тревожные молнии, зажигали стены домов, мигая в такт стуку сердца. По улице, сметая все на своем пути, неслась огненная колесница. Не машина, а вопль на колесах, вихрь из света и грома, заставляющий инстинктивно отпрянуть от дороги. Это была не первая и не единственная пожарная машина, мчавшаяся в центр города.
Черный дым, вызвавший панику в городе, был предвестником беды. Пентхаус, принадлежащий уважаемому и успешному человеку, находился под властью пламени. Огненные языки вздымались к небу, извиваясь словно стая золотых змей. Огонь рвался из окон, будто живой и яростный зверь, пытающийся вырваться из заточения. Даже на расстоянии чувствовался жар. Воздух перед глазами дрожал и плавился, как жидкое стекло.
В доме, если верить уличным взглядам, находилась лишь семья Марка. Это заблуждение было единственно возможной и необходимой защитой. Помимо них в доме пребывала еще тайна — та, чье присутствие скрывалось от чужих глаз, чьи крылья отбрасывали тень лишь на их души, а не на стены.
Анаэль — та самая тайна, — являющаяся ангелом-хранителем Марка, бессильно наблюдает за его безумием, причину которого не понимает. Она присматривала за этим человеком долгое время. Вкладывала в него надежду на хорошее будущее, к которому он так стремился. Благодаря ее наставлениям, которые он считал лишь голосом своего разума, он достиг высот и обзавелся любящей семьей, которую сам и погубил.
***
Почти сразу после того, как солнце исчезло за линией горизонта, Марка охватила паранойя. Он начал уничтожать все вокруг — рвал любимые книги, скидывал с полок статуэтки, которые на протяжении нескольких лет коллекционировал.
— Марк, что происходит? — вбежала к нему в кабинет взволнованная жена.
— Ты… — произнес мужчина, переводя на нее свои обезумевшие глаза. — Ты тоже хочешь меня убить?
Эти слова стали последними, что услышала его супруга Мирай. Ей в голову прилетела статуэтка в виде ангела — единственная, что оставалась на полке, — и она потеряла сознание. Возможно, если ей оказали помощь, то она бы выжила, но Анаэль, наблюдавшая за происходящим, понимала, что этот момент стал последним в жизни женщины.
Ангел хоть и обладала способностью исцеления, не успела воспользоваться ей. В момент, когда она встала на колени перед телом Мирай и провела рукой по ее лицу, чтобы закрыть глаза, охваченные страхом, и исцелить рану на голове, в соседней комнате раздался грохот. Анаэль, которая оказалась там уже через пару секунд, увидела Марка. Все с теми же безумными глазами он заливал бензином пол в доме, а спустя мгновение в руках блеснула зажигалка. Он поджег лист бумаги и выкинул в лужу. Та моментально вспыхнула и стала разносить огонь по всему дому.
Марк засмеялся. Это был не смех радости, а ледяной, неровный смех безумия, вырывающийся из самой глубины души. Он смеялся над тем, как пламя лизало стены его дома, его жизни, его прошлого. Спустя пару мгновений смех затих, и Анаэль увидела сквозь огонь то, как мужчина направляется к окну. Ей и думать не надо было, она и так понимала, что он задумал.
Охваченная яростью и разочарованием в Марке, она ринулась к мужчине. Постепенно к ней пришло осознание того, что это не просто человеческая слабость, это что-то иное, неподвластное человеческому желанию.
— Марк, остановись! — шепотом произнесла она, пытаясь достучаться до него. — Это не твои мысли! Это наваждение!
— Они шепчут… все шепчут… я должен их остановить… — его взгляд был направлен туда, где стояла Анаэль, но смотрел он не на нее, а сквозь нее.
В этот момент ангел почувствовала чужеродную, липкую магию, не похожую на божественную. Но уже было поздно. Марк больше не боролся. Безумие, наконец, стерло все границы. С тихой, почти блаженной улыбкой на лице он подошел к окну, распахнул его настежь и шагнул в пустоту, навстречу ночи. Его жизнь оборвалась не криком, а оглушительной тишиной, что наступила вслед за глухим стуком внизу.