Отчаяние резким потоком нахлынуло на Анаэль. Она сдалась. Ее крылья поникли. Медленным шагом она направилась вниз по лестнице. Оказавшись на первом этаже пентхауса, она вдруг увидела в углу комнаты Элис — единственную дочь Марка. Она прижимала к груди плюшевого медвежонка и звала маму. Бедная девочка даже не подозревала, что ее мать больше не придет к ней.
Анаэль, которая уже направлялась к выходу, неожиданно заметила, как пылающий потолок обламывается, и его огненные обломки летят прямо на Элис. Ангел, взмахнув крыльями, бросилась к девочке и, в самый последний момент захватив ее в свои объятия, откатилась в сторону. Потолок, в том месте где сидел ребенок, обрушился. Огонь начал захватывать пространство около двери.
Анаэль, прижимая к груди беззащитное тельце маленькой девочки, метнула взгляд к двери, и сердце ее упало. Выход был отрезан сплошной стеной огня. Лишь одно окно, черный прямоугольник в багровом зареве, сулило спасение. Тихий всхлип у ее плеча привел ангела в чувство.
Пламя, наполняющее комнату, было для Анаэль не столько угрозой, сколько досадной помехой. Оно не могло причинить ей вреда, но могло коснуться хрупкого создания, что она прижимала к груди, зарывшись лицом в ее шелковистые волосы.
— Не бойся. Я с тобой, — ее голос был едва слышен, но девочке стало спокойнее.
Вместо того, чтобы бежать сквозь огонь, Анаэль расправила крылья — огромные, от взмахов которых трепетал и отступал огонь. Легко оттолкнувшись от пола, она парила, неся ребенка, как самую драгоценную ношу. Ее крылья рассекали дым, а языки пламени были не в силах подпалить их. Движения были плавными и невесомыми, полными неземной грации.
У окна она на мгновение замерла, и створки сами собой распахнулись перед ней без единого прикосновения, повинуясь ее воле. Прохладный ночной воздух ворвался в пекло. Анаэль перешагнула подоконник, и ее крылья, сверкнув в последний раз, растворились в темноте, оставив после себя лишь легкое свечение. Они стояли на траве, а позади, в доме бушевало пламя, которое больше не имело над ними власти.
Элис, которую Анаэль усадила на траву, смотрела на нее глазами полными восторга. Какое-то время она сидела молча, но неожиданно для ангела закричала.
— Черный ангел! Черный ангел!
Слова ударили Анаэль с такой силой, от которой не было защиты. Она оцепенела, не в силах пошевелиться. Черный? Она посмотрела на свои безупречно белые одежды, на руки излучающие мягкий свет. Но в глазах ребенка она видела не себя, а какого-то монстра.
Ступор разбился о нарастающий гул голосов. Люди в форме пожарных бежали к ним, их силуэты уже вырисовывались из тьмы.
Одним порывистым движением Анаэль отлетела в тень. Ее крылья вспыхнули последний раз, и могучий взмах отбросил пыль с земли. Прежде чем первые люди успели добежать до Элис, спасительницы уже не было. Лишь легкий ветерок, колышущий верхушки деревьев, крики маленькой девочки о черном ангеле, да странная, ни на что не похожая печаль, повисшая в воздухе, были свидетельствами ее бегства.
Глава 1
Я снова здесь. В том месте, что по старой памяти зовут Небесами. Не зовут — так уж и быть. Ничего божественного здесь давно нет. Просто пустота. Бесконечная, выцветшая, лишенная даже намека на индивидуальность. Я сама не понимаю, парю или стою в этой монохромной пустоте. Нет ни верха, ни низа, только ровная белизна, что давит на глаза, не отбрасывая теней. Это не свет Жизни, это свет лампы дневного света в казенном помещении, который никогда не гаснет. Воздух — или что это, не знаю — неподвижен, стерилен и не имеет запаха. Иногда мне кажется, что это просто застывшая формальность. Тишина не благоговейная, а глухая, словно находишься в холодильнике. Я жду. Мы всегда здесь ждем. Я уже не помню, чего мы ждали вначале. Теперь мы ждем просто по инерции. От этого места не ждешь откровений. Ждешь вызова.
И вот он, этот вызов. Беззвучный щелчок в сознании, и безликая белизна сжимается, обретая знакомые, до тошноты узнаваемые черты. Стены превращаются в бесконечный коридор. Под ногами возникает прохладный мраморный пол. Тот, по которому я хожу, наверное, уже вечность.
Добро пожаловать в Центр. Настоящие Небеса, если они и были, давно превратились в эту штаб-квартиру.
Я иду, мои шаги бесшумны — по привычке. По бокам — ряды одинаковых дверей с цифрами вместо имен. За ними — такие же, как я, безымянные ангелы-оперативники. Мы не распеваем гимны. Мы составляем отчеты о наших подопечных. Вместо аромата ладана — как в земных церквях — запах озона и пыли от папок с бессмертными делами. Где-то шипит кофемашина — единственное подобие души в этом месте.