Страх? Нет, его быть не должно. Я сильнее, умнее, злее своего ящера. Прикрыв глаза, стал планомерно давить его волю, запечатывать внутри себя. Граф Грон наверняка успел все и даже больше. Зачем ему отсылать меня из замка на следующий день после поимки невесты? Ответ напрашивался сам собой. Граф был подхалимом и всегда старался угодить принцу, вот и на этот раз мог выполнять его просьбу. Но если так, он наверняка забрал Варю. Убил? Нет, он слишком осторожен и трусоват для такого. Тем более мог догадаться, что это станет последним, что он сотворит в своей жизни, ведь терять мне будет уже нечего. Без Вари я не жилец, но вполне мог забрать с собой парочку неугодных мне подданных Корота и отправиться в преисподнюю вместе с ними. Нет, Грон не стал бы рисковать своей шкурой. Значит, у меня еще было время.
От меня волнами стала расходиться тьма, она клубилась вокруг, покидая дракона, и я почувствовал, как спустя несколько мгновений сжимал уже не лапы, а собственные кулаки. Совершенно нагой, я упал на колени и стиснул зубы. Ветер бросил в спину обжигающий порыв, мелкие льдинки впились в разгоряченную кожу, но не причинили ничего, кроме неудобств. На плечи опустился широкий плед, и я поднял голову, благодарно посмотрев на раскрасневшуюся светловолосую горничную, которая была не в силах оторвать взгляд от моего тела. Ее голубые глаза подозрительно сверкали. Принюхавшись, даже на открытом воздухе уловил исходивший от нее аромат желания, сладкий и до невозможности приторный.
– Господин, – с придыханием выдохнула она и присела в глубоком реверансе, из-за чего ее пышная грудь оказалась практически у меня перед носом.
Однако я не ощутил ничего, кроме раздражения, и поспешил подняться, прикрываясь пледом.
– Давно ты в замке? – на ходу спросил я, зашагав к лестнице.
– Неделю, господин, – отозвалась девушка, кинувшись следом.
Замерзшая галька под ногами впивалась в босые ступни, но я не сбавлял шага.
Значит, Хелия не видела новенькую. Вот и разгадка, почему она все еще в замке. Моя суженая предпочитала ублажать меня сама и не давала даже повода смотреть куда-то, кроме нее. Потому вся женская половина слуг в замке была либо преклонного возраста, либо же счастливо замужем, что исключало мою постель из их интересов.
«Интересно, кто вообще ее нанял?»
Распахнув тяжелую дверь, прямо с порога позвал управляющего. Учитывая все еще бурлившую в венах ярость, от моего крика содрогнулись даже стены, не то что юная девица. Вскрикнув, горничная вжалась в стену и прикрыла ладонью свое декольте.
– Ваша милость?... – проявился передо мной Гринхор, выгнув брови. – Вы рано. Что-то случилось?
– Где Варя? – рыкнул я, взбегая вверх по лестнице.
Слава тьме, девчонке хватило ума оставить нас и не броситься следом.
– У себя в комнате, – хмуро отозвался он.
– Сомневаюсь, – мотнул я головой.
Перепрыгивая через три ступени, я быстро оказался в широком мраморном коридоре и направился к женской половине замка. Гринхор летел рядом.
– Но там решетки, господин. Она не могла… – призрак засиял ярче, зарядившись моей тревогой.
– Нет, ее выкрали, – уверенно ответил я.
– Выкрали? – шокировано выдохнул он, приложил ладонь к уже давно не бившемуся сердцу. Давняя привычка, оставшаяся и после смерти.
В комнату Вари я влетел подобно урагану, разыгравшемуся за окном. Конечно же, она оказалась пуста. Со злости я перевернул вставшее на пути кресло и зарычал. Дракон требовал возмездия, а в груди что-то неприятно кольнуло, когда я подумал о широко распахнутых и таких невинных глазах своей невесты из другого мира. Если с ее головы упадет хоть один нежный локон, я раздавлю шею Грона в руках и буду смотреть ему в глаза до тех пор, пока он не испустит дух, а потом Арнир поднимет его из могилы и можно будет еще вдоволь поиздеваться.
– Господин, тут послание, – тихо протянул Гринхор, будто боялся меня тревожить.
Я резко обернулся и широкими стремительными шагами подошел к столу. На нем действительно оказалась запечатанная грамота, полетевшая прочь от порыва воздуха, колыхнувшегося следом. Однако я поймал сверток и, надорвав печать, развернул белую бумагу. Пробежался взглядом по аккуратно выведенным каллиграфическим строчкам, отметив, что чернила еще испускали сладковатый аромат.