– Мудила, отстань! – голос просел, и я захрипела, как курящая всю жизнь бабка.
Связки у меня крайне слабые и не могут подолгу выдерживать напряжение. Грон даже на какой-то миг застыл, расслышав сиплый, каркающий крик. Удалось высвободить руку и, не дожидаясь другого удобного случая, я, что есть сил, впечатала ногти ему в морду.
Граф взревел и зарычал, отскакивая от меня, как ошпаренный. С какого-то хрена на его лице застыло выражение обиженной невинности. Словно насильник здесь я, а не он.
– Шальная баба, что ты делаешь? – граф удивленно ощупывал лицо кончиками пальцев и потом смотрел на них.
Я тяжело дышала, согнувшись и опираясь одной рукой о стену. Горло саднило, сердце стучало в ушах. Но я устойчиво продолжала следить за Гроном во все глаза, боясь отводить взгляд. Лучше знать и видеть, когда смерть к тебе придет. Я собиралась царапаться и кусаться, если это поможет ускорить неизбежное. Если бы только можно было пропустить мучительные моменты...
Грон сделал ко мне решительный шаг, и я ожидала чего угодно от удара до еще одной попытки взять меня, но он резко остановился, явно сдерживая яростный порыв. Ноздри мужчины гневно раздувались, глаза метали молнии, но он ничего больше не предпринимал. Не без удовольствия я заметила три неглубокие царапины на его левой скуле.
– Жаль, что пока еще ты нужна мне живой, – процедил граф сквозь зубы, поправляя рукава своего темно-синего сюртука.
Отвечать мне было нечего, я наблюдала, как он сплюнул под ноги, бросил напоследок презрительный взгляд и…просто ушел. Решетка громко лязгнула и только в тот момент, дернувшись от неприятного звука, я осознала, что он не собирался со мной ничего делать. Просто пугал, как глупую девчонку. Он изначально пришел лишь затем, чтобы показать свою власть и мое унизительное положение.
Под удаляющиеся шаги графа и его компании я по стеночке сползла на пол, уселась на пятую точку, не заботясь о сохранении чистоты прекрасного платья, и спрятала лицо в ладони, чтобы позорно расплакаться.
За обидой и болью после подобного унижения последовала ярость. Совсем не осознавая, что делала, я несколько раз выкрикивала ругательства сквозь железные прутья, слыша, как многократно мои сиплые вскрики отражались от безразличных ко всему стен. Прошло бог его знает сколько времени, но злость не утихала. Тогда я начала пинать ногами по стенам, по железной решетке, бросала ненавистный стул. В общем, пыталась сделать как можно больше шума, понимая, что сама начинала уставать.
В какой-то момент все же удалось запустить стул так, что гвозди не выдержали, и эта дурацкая подачка от графа, якобы для комфорта, разлетелась на куски. Взяв в обе руки по массивной ножке, я начала тупо стучать по решетке, взывая к справедливости и, признаться, просто хотела сделать дежурство возможных тюремщиков как можно более утомительным.
Шли, как казалось, часы, но никто так и не заглянул в темницы. Я что в этом месте совсем одна? Насколько глубоко оно под землей? И есть ли кто-нибудь там, за массивными дверьми в начале коридора?
– Эй! – мой голос стал похож на голос старой алкоголички, но было уже как-то плевать. – Я есть хочу! Пленница может умереть от голода. Эй! Где моя еда?
Но ничего. В желудке на самом деле урчало уже продолжительное время, но все как будто забыли про меня.
Интересно, Гор уже обнаружил мою пропажу? Не знаю, насколько он уехал из замка. Что-то случилось на окраинных землях. Гринхор говорил о каком-то долге и о важности защиты населения от… нежити. В тот момент я пыталась сосредоточить на своих ощущениях. Ночные монстры в лесу, конечно, служили отличным доказательством тому, что здесь можно ожидать чего угодно. Да даже наличие в замке приведения и абсолютно невероятная возможность поговорить с ним не до конца давали понимание происходящего. Точнее, полное осознание того, где я оказалась, все еще не пришло.
Неужели здесь можно ожидать чего-то вроде локального восстания мертвых? Как в гребаных «Ходячих мертвецах»? И это норма, наряду с различными конфликтами или катаклизмами в нашем мире.
– Мать твою, – устало выдохнула я, опираясь спиной о решетку. – Как же хочу обратно в библиотеку.
Захотелось выпить. Я вспомнила Валентину, ее любовь раздавать советы и прозаично смотреть перед собой в никуда, потягивая вино или виски с колой. Прошло всего ничего, а я уже была готова продать что угодно, лишь бы снова засесть с женщиной, у которой каждый брак отнимал слишком много, на крыше какого-нибудь дома и слушать истории из жизни.