Как только приоткрыл веки, увидел перед собой бледное лицо девушки с большими ясными глазами, полными слез. Моргнул, снова и снова. Варя.
Я сгреб ее в охапку, услышав сдавленный писк сквозь хриплые, уже куда более беспомощные крики Грона, переходившие в жалобное тявканье. По всей видимости, он все же принял свою вторую ипостась.
Легкие наполнил слабый аромат лаванды, и я ухватился за него, как за последнюю соломинку на убранном поле. Руки сдавили тонкую талию, когда я попытался так сильно прижать Варю к себе, как только мог. Она охнула, когда между нашими телами не осталось ни единого зазора, а я чуть приподнял ее и уткнулся носом в место под мочкой нежного уха. С силой втянув воздух, я стал зубами покусывать девичью шею. Сперва сильно, но с каждым мгновением все более чувственно, касаясь горячим языком кожи. Девушка в моих руках хоть и казалась скованной, но весьма отзывчивой.
Не сдержавшись, шагнул к столу и смахнул рукой жалкие угощения Грона, повалив на деревянную поверхность уже хватавшую ртом воздух Варю. Бурлившая внутри тьма желала освобождения, и я стал покрывать горячими поцелуями ключицу, грудь, шею своей невесты, пока, наконец, не впился в искусанные девичьи губы своими. Рука задрала подол ее тонкого платья, когда я навалился на нее сверху, оглаживая тонкое бедро одной рукой, а второй сжал грудь, наслаждаясь, какой упругой она оказалась. Язык прошелся по ее небу, а потом с силой толкнулся внутрь. Наверное, мне хотелось затолкать его ей в горло, с таким напором я атаковал ее рот. Варя стонала и всхлипывала, пока я продолжал оглаживать ее тело и терся о ногу полностью готовым к бою членом. Я терзал ее упругий живот, нежную кожу бедер, расположившись прямо между ними. Когда рука коснулась мягких горячих складок между ног, а нос уловил аромат ее плоти, я зарычал, едва не сойдя с ума. Мне было совершенно плевать на публику и задыхающегося от боли Грона. Захотелось овладеть своей невестой здесь и сейчас. Тьма требовала удовлетворения. Этот всплеск страсти был чистым безумием. Яркой вспышкой. Помутнением.
– Гор, – простонала она. – Гор, прошу, прекрати.
Хоть я и не сразу понял смысл ее слов, но замер над ней, тяжело дыша. Уткнулся носом в подбородок, омывая ее шею горячим воздухом, что вырывался из горла раскаленным железом.
– Не убивай его, он этого не стоит, – услышал я ее шепот.
Сглотнув, попытался хоть немного смочить горевшее горло и зажмурился. Сознание возвращалось неохотно, а с ним и неутешительные мысли. Я совсем потерял разум и контроль над собой и тьмой. Кто знал, смог бы я вернуться, если бы не Варя. Ее близость, хоть и не сразу, помогла прояснить голову. Нежно, в качестве благодарности коснувшись губами бившейся под ее кожей жилки, я приподнялся на локтях и впился взглядом в клубок теней, терзавших белого волка.
– Прочь, – прошипел я и взмахнул рукой, прогоняя падальщиков.
Грон лежал в луже крови и молчал, но по едва вздымавшейся груди под шерстью, я понял, что эта тварь еще жива. Внутри всколыхнулась новая волна злости, но Варя сцепилась в мою руку, и мне пришлось подняться, одергивая подол ее теперь уже совсем потрепанного и изрядно мятого платья. Я снял ее со стола и поставил на пол. Варя пыталась отдышаться, а я обвел взглядом комнату и заметил стоявшего неподалеку Бертрана. Вернулся, значит. Хорошо.
– Полагаю, если приведете лекаря прямо сейчас, спасете своего господина, – заметил я, поправляя тунику и штаны. – Принесли счетную книгу?
– Д-да, – раздался слабый голос где-то за спинами стражей.
– Наконец-то, а то я уже заждался и начал выходить из себя.
«Только начал?» – читалось на испуганных лицах подданных Грона.
Что же, похоже, визит к графу пошел не по плану.
*****
День не задался еще утром. Наверное, начиная с прихода Гринхора, нарушившего мой привычный распорядок, не стоило ничему удивляться. Но утром я даже не представлял, в какую глубокую яму меня заведет судьба.
Нападение на графа могло очень дорого мне обойтись, а нежелание моего дракона уступать мне место тревожило и так с трудом державшийся в своем уме рассудок. И все же больше всего меня печалила именно выходка в замке Грона. Не потому, что мне было жаль графа или же я раскаивался. Нет, ничуть. Никто не мог касаться моей невесты без последствий. И все же подобная потеря контроля была позором. То, что советник не мог себя контролировать, теперь дойдет до короля. Двор не упустит шанса позубоскалить, а Фхарторенатос обязательно вызовет к себе для разговора. Придется признать, что отныне я не всегда мог удерживать тени. Пока не всегда. Но Варвара обязана это исправить. К слову о ней…