— Давай! — с криком метнул свой дротик Батя.
Следом бросок совершил Автандил. Как только его снаряд достиг цели, я навел лазерный целеуказатель на нужную точку, создавая очередной равносторонний треугольник, и пустил стрелу в полет.
На следующем пролете пришлось ждать тварь чуть дольше. Серебро все же начало свое действие, потихоньку вытягивая из шоггота силы. Главное, чтобы нам хватило времени. Тварь снова с грохотом врезалась в стену и получила очередную порцию дротиков и стрелу. Вот только в этот раз вышла заминка. Автандил снова потянулся за вторым дротиком и даже успел его метнуть и начал отступать, однако в следующее мгновение распахнулась ближайшая дверь. Я и Батя успели проскочить, а чуть отставший грузин замешкался, и в его объятия с криком: «Спасите!» прыгнула заплаканная девушка лет двадцати-двадцати двух. Не ожидавший подобного мужик застыл, а шоггот совершил очередной стремительный рывок…
Костяные шипы пронзили и грузина, и девушку, и чудовище всей массой впечатало их в стену, вышибая уже из трупов кровавую взвесь. Это была быстрая, но очень некрасивая и глупая смерть — ведь его специально выбрали в загонщики как наиболее легконогого. Грузин даже не успел ничего осознать, когда его тело превратилось в окровавленный блин, а затылок со всего маху впечатался в стену.
— Сука-бля, — матерясь на ходу проорал Батя, однако перебирать ногами не забывал.
Мы не останавливаясь пробежали мимо расступившихся силачом Димой и старшим из братьев Лехой и полезли по лестнице на чердак. Как только я оказался наверху, тут же принялся накладывать новую стрелу, а Батя замер у люка и перехватил последний дротик. Внизу снова грохнуло от очередного столкновения шоггота со стеной, а через пару секунд из люка показались лицо и плечи Лехи. Глаза пацана напоминали блюдца, но он стрелой взлетел на чердак, а следом тут же появился Дмитрий.
Стоило пяткам силача исчезнуть с прохода, как на площадку с грохотом влетел шоггот. Утыканная дротиками туша изрядно потеряла в подвижности, но от преследования монстр не отказался. Сейчас ему предстояло как-то преодолеть лестницу на чердак. В шоггота одновременно вонзились три новых дротика от Бати, Лехи и Виктора и моя старела, а следом дротик силача. Тварь с трудом сжалась для прыжка.
— Дима! Бля! — заорал Батя. Силач опрокинул тяжелый люк и запрыгнул на него сверху, его примеру тут же последовали остальные.
Тварь прыгнула, и на люк обрушился удар. Он был такой силы, что однозначно выбил бы мне колени, если бы я их не согнул. Нас всех подкинуло вверх, я на автомате вжал голову в плечи, поэтому приложился о потолок спиной, а потом рухнул вниз. Хорошо, что чердак был устлан керамзитом, так что почти не ушибся. Однако разлеживаться времени не было. Тварь скинула с люка всех, кроме Дмитрия. Несмотря на невысокий рост силач весил больше любого из нас, да и сложен был дай бог каждому.
Я снова рванул к люку, чтобы через три секунды отправился в очередной полет… И так повторилось еще раз пять… или восемь. Где-то в очередном полете я все же приложился головой о потолок и мое восприятие реальности несколько притупилось. Окончательно пришел в себя от вопроса Виктора:
— Она издохла? — спросил парень, прижимая какой-то платок к окровавленному лицу.
Толчки снизу прекратились. Я окинул взглядом честную компанию. Выглядели мы все, прямо скажем, не очень: Дмитрий разглядывал порванную одежду и обрубок мизинца, который ему, похоже, срезало проушиной, когда он пытался вставить в нее арматуру, Батя держался за рассеченную голову — тоже, видать, о потолок приложился, братья в основном отделались синяками, а Автандил… Автандил кончился. Совсем. Жалко мужика, близко мы не успели познакомиться, но грузин показался мне неплохим человеком.
— Нет, — наконец осмотрев всех, сказал я. — Такую заразу так просто не грохнуть. Это серебро из нее силы вытянуло, она еще опасна, хотя уже не смертельно. Дим, открывай, будем призы делить…
Глава 18
Делай добро и кидай его в воду
— Обладать и пользоваться оружием — это великая почесть данная нам Господом, которую мы должны оберегать от черни, как самое главное сокровище, ведь господь сделал их тупыми, способными только к тяжелому труду.