Копье уже летело в голову, гуль был согнут и на одном колене. Он повернул голову, укусил за древко копья, и потянул на себя падая телом назад, после чего толкнул корпусом вбок потерявшего равновесие «опустошителя».
Анахель прокатился вбок, и быстро приподнялся, чувствуя опасность, он вынул меч из ножен, блокируя пять когтей, те натолкнулись на дол меча, не в силах продвинутся дальше. Глаза Анахеля блеснули, он начал наклонять меч, и его тело завалилось слегка вбок, всё ещё находясь в полу приседе. Гуль, упал вперёд, и Анахель схватил руку гуля, отводя её в сторону, и ударил единственным имеющимся рогом на своей голове в грудь гуля, протыкая ту насквозь. Он не знал, наносит ли повреждения гулю, но атаковал при возможности, и сейчас шанс не упустил, хотя запоздало понял, что если бы подождал ещё мгновение, мог пронзить голову через глаз.
Быстро вынимая рог, он завалил гуля на пол, меч двинулся параллельно телу гуля, желая пронзить голову гуля под подбородок.
Ещё на полпути меча, гуль высунул свой язык, который скрывал до этого, и выстрелил им, на языке были костяные наросты, похожие на маленькие зубья пил, язык обвился вокруг шеи Анахеля, в несколько оборотов, и начал спиливать ему шею. Анахель опешил от такого, и ускорил меч, протыкая голову снизу, проходя эластичную плоть, пронзая язык, пробивая небо, разрезая мозги, и раскрашивая череп, выходя через темя. Анахель перехватил меч обратным хватом, и рычагом потянул клинок вверх, разделяя голову гуля надвое. Язык обвис, всё ещё свисая с шеи Анахеля.
«Это плохо» - подумал Анахель, чувствуя, как затуманивается его разум. Он снял шлем, и достал мазь из кольца, он крайне быстро смазал всю шею, но в его глазах помутнело. Он сел в позу лотоса и закрыл глаза. Он обратился к внутреннему миру. Он увидел как шея его души почернела, и зараза, растекается по всему телу. Одна мысль Анахеля, и молнии, начали концентрировать силу в шее, выходя наружу.
Они выходили из раны, и черное пятно начало уменьшаться. Анахель продолжал стимулировать рану молнией. И вскоре, чернота сошла. Всё тело Анахеля обливалось холодным потом, а глаза состояли из сплошного страха перед смертью.
«Как страшно.- Подумал Анахель. – Если бы у меня не было души молнии, я сейчас был бы мертв, а вместо меня был бы гуль. Оказывается, обращение в нежить это не физическая болезнь, или инфекция, а порча души. От такого мало кто может спастись. Даже я был бы мертв, если бы промедлил ещё хоть на секунду. Нежить – крайне опасный враг, нужно тщательно его изучить»
Анахель вздохнул, и только открыл глаза, как упал на спину, закрывая лицо руками, как семилетняя испуганная девочка, не знающая как защищаться. Перед его глазами была сплошная тьма, такая глубокая и насыщенная что всасывала душу и капли здравого рассудка, она обволакивала Анахеля черными щупальцами злобы и ненависти, проникая внутрь, желая разорвать его тело на бесчисленное множество кусочков. В ней, сияли два карликовых солнца, испепеляя его душу, они искрились, выражая желание испепелить стоящего перед ними, не оставив даже пепла, и убийственное намерение, такого масштаба, что Анахель встал на край пропасти между здравым рассудком и безумием. Он оказался на самом дне кипящего моря, дышать было нечем, а всё тело трещало от нахлынувшего давления, ко всему прочему сжариваясь заживо в жерле вулкана. Всё его тело дрожало, а дыхание было судорожным. К его чести, он хотя бы не закричал. Сила, представшая перед ним, обладала таким могуществом, что могла раздавить Анахеля в пыль, приложив лишь на одну каплю больше усилий. Анахель подумал о том, что перед ним не может стоять человек, это должно быть нечто хтоническое, стихийное бедствие, то, чего боится каждый, не смотря на собственные силы, опыт или могущество.
Всё исчезло в один миг, в миг, когда душа Анахеля высвободила крупицу своего истинного потенциала, что сказалось секундным давлением на душу человека стоящего перед ним. Душа человека задрожала, и затрепетала от ужаса, словно перед душой, более высшего порядка. Глаза человека были полны шока и неверия.
Немного запоздало, но это была ответная реакция души на смертельно опасную ситуацию, в сердце так же, словно стимулятор была впрыснута порция жестокости и ярости, которая отразилась на лице Анахеля свирепой гримасой, холодные глаза смотрели на Ирзала, и тот, не веря собственным чувствам, ощутил опасность. Это продолжалось меньше мгновения, но сердце Анахеля всё ещё было полно гнева, жестокости и свирепости, всё это было ответом на приближающиеся лапы смерти. Именно в этот миг ослабления давления, Анахель ринулся вперёд, он сжал руку в кулак, её обвила вся сила души, которую он мог высвободить, и он ударил вперёд. Молния покинули его руку, и выстрелили в старика, тот в ответ, ударил ладонью. Сила, исходящая от удара пронеслась дрожащим воздухом, через молнию которая в тот же миг рассеялась, и врезалась в тело Анахеля, старик сдерживал силы, но все же, сила раскрошила половину костей в теле Анахеля, чего тот даже не заметил, проваливаясь в бессознательное состояние. Его органы были почти в порядке, что не спасало от общей, критической ситуации, чего стоит повреждения мозга, внутренние кровотечение, и моральная травма полученная до высвобождения силы, которая может навсегда отнять бойца у элитного отряда.