Глава 79
В большом доме, в котором поместились все опустошители, на первом этаже большого зала происходил спарринг. Анахель с мечом и ножом и Пирус с копьем сражались между собой. Только войдя в зал, пока все не разошлись, Анахель попросил о спарринге. И каждый захотел сразиться с новичком, всё-таки только у него и у главы отряда были совершенные тела, а сражение с таким воином крайне полезно. Пока Пирус и Анахель сражались, остальные не теряли времени даром, остался только Азгон, который медитировал.
Анахель использовал только силу тела, что огорчило Пируса, он хотел сразиться с тем, кто должен быть сильнее его в несколько раз, а по итогу сражается с Анахелем, у которого силы примерно соответствуют Пирусу.
Спарринг закончился, и Пирус спросил.
-И почему ты отказываешься использовать свою внешнюю энергию, неужели настолько зазнался, что думаешь, что если будешь использовать обе энергии, то уложишь меня одним ударом?
-Вовсе нет, просто мне необходимо больше битв, что бы пробудить волю.
-Ты что, хочешь пробудить волю насильно? – Спросил Пирус с неверием в голосе, и скептически осмотрел Анахеля, но потом вздохнул и продолжил. – Хотя боевой опыт действительно может помочь тебе пробудить волю, но это должен быть опыт настоящего сражения, с намерением убить, где исход поединка решит, будешь ты жить или умрешь. Спарринг, сомнительное занятие, если ты хочешь пробудить волю.
-Пирус прав, сражение с ним не поможет тебе пробудить волю, а вот Я ха-ха-ха, я устрою тебе взбучку, ты либо пробудишь волю, либо очнешься в койке лазарета. – Своим рычащим, угрожающим голосом проговорил Хенграч, заливаясь громогласным жестоким хохотом.
Не дожидаясь ответа Анахеля, Хенграч рванул в атаку. Он не использовал оружие, рубил своими руками, и кончики его пальцев закованных в броню, резали не хуже чем клинки.
Он полоснул растопыренными пальцами снизу вверх, и в метре от его удара, пол вскрылся с хлопком и треском, оставляя на деревянной мебели, пять длинных ран.
«У Хенграча так же есть воля?» – мелькнула в голове Анахеля мысль, он, достав два клинка сосредоточился.
Остальные воины уже покинули дом, взирая за битвой со стороны улицы.
Хенграч заливался хохотом и рубил из стороны в сторону, оставляя на мебели и камне всё больше отметин. Анахель блокировал клинками порывы воли, которая была либо намеренно ослаблена, либо изначально была слабей, потому, как у Анахеля получалось отражать атаки когтей, при этом ощущая лишь легкую вибрацию от отдачи.
Анахель внимательно следил за ударами Хенграча, примерно понимая принцип действия воли. Но Анахель не был в этом уверен.
Хенграч ещё раз взмахнул рукой, Анахель отклонил корпус, и сблизился. Его меч взметнулся, и начал опускаться на плече Хенграча, тот даже не шелохнулся. Меч отбила сила воли, которая невидимым для глаза Анахеля потоком витала вокруг тела Хенграча. Меч отклонился и отскочил, словно ударил по поверхности, которая была слишком твердой.
Хенграч не стал церемониться, его пальцы согнулись как лапа у птицы перед атакой, и на кончиках пальцев Анахель что-то увидел, Анахель внимательно следил за ударом руки Хенграча, следил до тех пор, пока пальцы не вскрыли его доспех, и не распороли кожу, оставляя глубокие порезы на костях.
Анахель покачнулся и выплевал целый рот крови, но глаз он не отводил, и в них отразилось легкое понимание, но этого всё ещё было недостаточно, может быть эффект был бы действенней если бы Хенграч этой атакой по настоящему захотел бы убить Анахеля, но в последний момент он сдержался. Если бы Хенграч шел до конца, Анахель действительно пробудил бы волю, либо погиб пытаясь.
Анахель взглянул на рану, четыре глубоких пореза зияли на его груди, были видны края органов из прорезей на каркасе костей, будь порез протяжней в верхней части, можно было бы увидеть и сердце. Анахель увидел, как в его ранах что-то клубилось, похожее на туман, или на дрожание воздуха от жара костра, сначала Анахель подумал, что ему просто причудилось. Но вскоре сомнения отпали, когда он обнаружил, что рана заживала дольше! Если это не эффект воздействия воли, то что тогда? – спросил сам у себя Анахель, и крепко задумался над вопросом воли.
Пока восстанавливался, он сидел и думал, всё в итоге приходило к одному итогу, нужно больше практики. Когда рана затянулась, Анахель снял доспех, и попросил свободного солдата поменять ему часть доспеха. Тот вначале припирался, но за звонкую монету всё же согласился. Свободного времени у «опустошителя» не было.
Когда каждый из четырех членов отряда оставил Анахелю на память шрам, спарринги прекратились. Если морские солдаты начнут атаку, а Анахель умрет из-за ран, полученных на спарринге, каждый из оставшихся «опустошителей» будет чувствовать вину.