Дыхание давалось с трудом, обогащенная кислородом кровь сможет поддерживать его тело в живых ещё полдня, но с раной на легких, долго он не проживет. Анахель это понимал, его верхняя часть головы немела, а само лицо как-то охладело. Анахель достал из кольца пилюлю, и, отступая, хотел забросить себе её в рот, но удар воли рассек круглую таблетку надвое и распорол верхний слой кожи ладони, цвет таблетки потускнел, глаза Анахеля слегка расширились, в них появился след паники, но он быстро прошел. -«Для начала нужно справиться с этим» - Подумал он, глаза его потускнели, но боевой ярости лишь прибавилось.
Анахель рванул вперёд, глаза тени всё так же сияли холодным блеском, которая сдерживала свирепость внутри. Анахель сжал клинки покрепче, его клинки скрестились, и вспыхнуло целое огниво, две дуги жара в виде серпов помчались на тень, сгусток тьмы скользнул над дугами, словно перепрыгивая через забор, тень так же взмахнула серпом тьмы, рассеять который Анахелю было сложней. Его клинки отвелись в сторону от силы скрытой в черной дуге, и за ней появилась тень, которая приближала клинок к ключице Анахеля, его тело покрылось молнией, тело прогнулось, и он, обратным хватом держа нож, смог вспороть тени брюхо.
Тень, конечно же, уклонилась бы от такой простой атаки, но пламя и молния удлинили нож, который прошелся по животу тени. Нож раскроил покров тьмы, сжег одежду, и клинок самым краешком, но с превеликой радостью и огромным аппетитом впился в брюхо тени, для начала распоров кожу, прожигая и опаляя края мышц, разрезая кости, и комбинация из пламени и молнии слегка повредили органы! Рана была небольшой, но уже успех.
Второй клинок тени приближался к Анахелю, и тело «опустошителя» падало вперёд, он протаранил тень, и его лежащий поперёк меч мчался по воздуху, желая пронзить тень, но человек, облаченный во тьму, не позволил бы этому случиться, его упавшее тело взметнуло ногу, сгибая её, и колено ударило в солнечное сплетение Анахеля.
Тело Анахеля подскочило от удара, а изо рта брызнула кровь, тень упала, а Анахель почти встал, его клинки ударили накрест, и целый костер упал на тень, последняя от боли даже вскрикнула, но это было больше похоже на рык разозленного зверя. Вихри тьмы разошлись от тени, рассеивая пламя, и покрывая шрамами весь дом. Тень встала и помчалась за спину к Анахелю так быстро, что Анахель увидел лишь порыв черного ветра, но его чувства были быстрее, и сообщили о месте, откуда придет опасность. Он начал разворачивать тело, и его клинки ударили снизу, блокируя полумесяцы, которые опадали сверху!
В противостоянии силы у Анахеля было преимущество, хоть культивация тени была выше, она специализировалась на быстрых и смертоносных ударах, а не на прямых столкновениях.
Клинки полумесяцы отскочили назад, Анахель выстрелил вуалью пламени вперёд, из своего межбровья, волна жара и тепла, обожгла лицо тени, и впереди она видела лишь пламя, из пламени, словно гибкая кобра выскочила рука с ножом, которая впилась в бок тени. Нож вспыхнул, обжигая тело внутри и снаружи, а молния растеклась паутиной, заставляя органы неметь и покалывать. Тело тени качнулось, и она отступила, ей это уже в край надоело.
Из гиены огненной выпрыгнул объятый пламенем человек, глаза его были скоплением жестокости и холодной ярости, меч его был занесен высоко над головой, и тело в легком прыжке мчалось на тень.
Пламя освещало дом, и рядом не было тени, в которой можно спрятаться, потому тень кинула нож вперёд. Метательный нож, размером с половину ладони объятый волей пробил дыру в теле Анахеля. В центре, под легкими зияла дыра размером с ладонь, но Анахель получил от своего сердца толчок, который ударил в его мозг мощнейшим стимулятором, который заглушил все чувства и оставил лишь жестокость, кровожадность и гнев.
Анахель взревел, крик исходил из глубины его души сотрясая душу тени, в реве была только жестокость, только первобытная ярость и только ненависть. Крик разошелся, и издавался хриплым, булькающим ревём, который заставлял кровь стыть в жилах, его меч с яростью опустился вниз, его дрожащие от раздираемого изнутри гнева руки сжали рукоять, и тело его повернулось корпусом, заворачивая меч вместе с телом.
Руки вытянулись, и тень выдала последнюю толику сопротивления, её воля разразилась потоком давления, распространяя область в которой властвует сила изогнутых клинков, и они, словно пираньи, кинулись на Анахеля, как на кровоточащий кусок мяса после года голодовки.