Анахель находился на грани каждый день, с того момента как он родился бесом, его подгоняла вперёд его жажда крови, которая появилась на свет вместе с ним. С повышением в силе, он начал задумываться, почему он здесь, как он родился, и многое прочее, что совсем не свойственно низшим демонам. Анахель заглушал жажду, и ему нравилось весь процесс, от начала появления аппетита, до его утоления. Сила давала ему возможность, и он ею пользовался, но вместе с силой рос и голод. С каждым днём хотелось всё больше, и уменьшить жажду было невозможно, только заглушить её, и как следствие только повысить её лимит. Каждый день, он был на пороге безумия, ещё капля, и он обратиться в обезумевшего жнеца, который будет только выть, и желать крови и битвы, даже если его жертвой будет другой демон.
Но Анахель держался, его защита слабела, но он держался. Голос под ухом орал, не переставая, о том, что нужно больше крови, что нужно убивать всё больше, ещё более жестоко. Пару раз Анахель почти поддался голосу, но всегда ему удавалось удерживать себя в руках.
Появление лорда Баала только усугубило ситуацию, всё, что он испытывал раньше, усилилось многократно, и сдерживаться было всё сложней. Жажда так же росла быстрей. Но и полей брани стало больше, что только всё усугубляло, вводя разум Анахеля всё глубже в бездну.
Слегка прояснило ситуацию, его повышение в ранге, став штурмовиком, он обрел большую чистоту мыслей, и личность, которая была ярко выраженной, но скрывалась от всех прочих, Анахель давно понял, что он умнее своих собратьев, но выделяться он не собирался.
С повышением ранга, жажда отступила, вместе с ней и голос в голове перестал непрерывно выть, вместо этого он стал хитрее и мудрее, голос говорил реже, но вещи, которые проникали прямо в разум Анахеля, имели гораздо большее воздействие, поглощение бездной продолжалось ещё долго. Анахель учился контролировать голос, и свои поступки.
С повышением ранга произошли изменения внутри его тела, помимо того что структура строения его внутренних органов стала проще, и эффективней, так же изменилось сердце. Оно почернело, не сразу, это был постепенный процесс, вначале почернела только часть, и область продолжала расширяться. Анахель не мог увидеть этих изменений, но он начал чувствовать боль в сердце, сначала боль была легкой, как от укола иголки, но со временем она становилась всё невыносимей, к тому же она не прекращалась ни на миг.
Чернота распространялась, словно злокачественная опухоль, она расширялась, принося всё большие неудобства. Анахель мог терпеть многое, но это было слишком сложно, сам того не понимая он попался в хитрую уловку, и решил сделать то что от него и требовалось.
Боль была ужасной, каждую секунду ощущать, словно твое сердце сдавливают в тиски, втыкают в него пальцы-когти, и разрывают, было невыносимо. Сердце, так же приносило неудобства и остальному телу, голова казалось, плавилась, тело было налито свинцом, а голос в голове говорил, что если вырвать сердце, то станет легче. И Анахель послушался, он терпел, терпел по собственным подсчетам двадцать лет, и лучше не становилось!
Анахель встал в полный рост, до этого он сидел на горе трупов, надеясь, что хорошая резня поможет, но нет. В одной руке был его вечный спутник, его меч, который был отведён в сторону, острие смотрело в пол. Рука, медленно поднимаясь, а затем резко опустилась. Рука приняла форму копья, и впилась в центр грудной клетки демона, штурмовик пошатнулся, но устоял на ногах. С хрустящим и чавкающим звуком, его рука пробиралась в недра грудной клетки, руке было тепло и влажно, и она наткнулась на плоть, лишь дотронувшись до сердца острая боль пронзила всё тело, всё нужно было сделать единым движением.
Ладонь раскрылась, и в хищной хватке метнулась к сердцу, пальцы обхватили сокращающуюся мышцу, и рука начала обратное движение. От сердца отрывались сосуды, вены и артерии, и оно, сокращаясь, выпрыскивало кровь, Анахель достал сердце из груди, и смотрел, как оно бьется в его руке, он моргнул, виденье изменилось.
Рука уменьшилась, и была закована в черный доспех, сердце красное, в два раза меньше чем у штурмовика, билось в его руке. Он опустил взгляд, доспех разорван, как и грудная клетка, обломки ребер можно было увидеть краем глаза, кровь хлестала из раны, а внутри, можно было заметить краешек черноты, который сокращался, таким же образом, как и сердце в его руке.