Вода была в бурдюке. На всякий случай он нюхнул, убедившись, что это точно вода, он пару капель налил в чашку. В другой чашке измолол пару трав, и поместил в воду, воды было немного. И он начал толкать и мешать содержимое чашки. Когда всё приобрела примерно одну консистенцию, он сжал в руке листок, до хруста костей, от которого сдавленно застонал. Но он смог выдавить из листка пару капель, капли были похожи на масло. И он продолжил вновь мешать и толкать, временами добавляя воды, и некоторые новые травы. Анахель выполнял всё согласно руководству, не торопясь, и сохраняя здравый рассудок.
Наконец, результат его труда приобрел бледный цвет, мазь была готова. Анахель не радовался, в руководстве писалось, почти прямым текстом, если вы не можете приготовить мазь, то вы либо полный идиот, либо вам лучше задуматься о том чтобы пойти вспахивать поля.
От мази веяло холодом, Анахель зачерпнул её двумя пальцами, и начал наносить на голень. Только его пальцы соприкоснулись с раной, Анахель откинул голову назад, и издал звук похожий на скрип или писк, лоб покрылся ещё большим количеством пота. Когда он только дотронулся до раны, ему показалось что ногу ножом проткнули, который после того как воткнулся в ногу — расплавился, и начал втекать в его вены и сосуды, жидким металлом проносясь по всему организму. И это только легкое прикосновение. Анахель сжал зубы, и продолжил наносить мазь.
Его то бросало в холод, то обдавало жаром, зубы бились друг о друга, словно от сильного мороза, он весь трясся, и дышал очень глубоко. Судорожно ловя вдохи, и с дрожащей грудной клеткой выдыхая. Рука его продолжала методично и хладнокровно покрывать рану мазью, когда он только начал наносить мазь, он думал что лучше просто отрубить часть ноги, а не терпеть эти ужасы, ведь голень была лишь частью от того что с ним случилось.
Кишечник не переставали колоть черви-паразиты, болезнь прогрессировала, постепенно отключая органы, вводя сознание Анахеля в состояние дурмана. И раны, огромное множество внутренних ран, которые только усугублялись, ему повезло, что они изначально были, не так плохи, а так же он как никогда был рад тренировкам Ярина, будь на его месте любой другой с такой же культивацией, он непременно бы погиб. Но здесь только Анахель.
Закончив с раной, он вздохнул, мазь застывала, потому необходимости в бинте не было, полутвердая корка накрывала рану, потому если не нагружать ногу, она будет целой, но мазь не самая лучшая, а рана крайне серьезная, потому нужно будет нанести мазь ещё пару раз. А желательно, сделать мазь получше. Анахель решил ещё немного восстановиться.
Он сел в медитацию, и по его внутренним часам прошли примерно сутки. Внутренние повреждения уже не усугублялись. Настало время заняться остальными ранами. Деньги, полученные от заданий, которые он выполнял полтора месяца, он в основном копил, небольшая сумма оставалась, но когда деньги накапливалась, он покупал рецепты мазей, надеясь, что запоминание каждого из них ему поможет, и сейчас пришло время использовать знания на практике.
Он вновь нашел травы, на этот раз их было больше, и некоторых в лесу не было, по крайне мере, Анахель их не видел, но травы-заменители были, потому в итоге эффект будет почти таким же. На этот раз процесс создания проходил дольше, и были травы, которые нужно было обрабатывать предварительно, а не просто измолоть или выжать сок. Потому работа стала скрупулёзней и кропотливей, Анахель стал сосредоточенней, и даже жуков ползающих по его телу не замечал, благо хищники пока не наведывались.
Закончив, он получил более жидкую мазь, на вид было отвратительно, пахло ещё хуже, и всё бы ничего, если бы её нужно было наносить на кожу, но её нужно выпить. Лицо Анахеля исказилось в гримасу, но от этого никуда не деться, покупая рецепт, от паразитов, забравшихся в тело, он и подумать не мог, что оно ему и впрямь пригодиться. И теперь, мазь смотрела на него, он смотрел на мазь. Он резко выдохнул и выпил всё залпом.
Его опять чуть не стошнило, но он удержал всё во рту, с силой пуская жидкость по пищеводу. Ему казалось, что он просто выпил отвратительной жидкости, но когда мазь дошла до пищевода, он скорчился, хватаясь за живот, при этом по всему телу прошли хрусты, и от такого резкого движения всё его тело заныло от ужасной боли. Он вновь испражнился, и не стал оглядываться. Он хотел верить, что с одной проблемой он разобрался точно. По крайне мере, ему уже не казалось, что у него в кишечнике застряли ножи и осколки стекла.