Он выводит меня из сигарного зала через двери клуба, затем спускается еще на один лестничный пролет, ведущий на другой подземный уровень. Открывает дверь ключом, и мы заходим внутрь.
Это комната, где меня держали в заложниках, хотя сейчас она совершенно пуста, ни матраса, ни стульев. Странно возвращаться сюда, зная, что это было не так давно, но с тех пор многое изменилось. Я совсем другой человек…на самом деле наполовину человек.
Он ведет меня в заднюю часть помещения с длинными деревянными рейками от пола до потолка, за ними темнота, холодный ветерок пробирается сквозь узкие щели. Запах сильный, чего я раньше бы не заметила. Пахнет старой бумагой, серой и… мертвецами. Я даже не знаю, как описать этот запах, потому что это не гниющие мертвецы, а древние. Пыль и кости.
Желудок скручивает от беспокойства.
Он вынимает еще один ключ и открывает дверь в комнату. Здесь темно, только свет из другой комнаты проникает сквозь рейки, но поскольку мы оба хорошо видим в темноте, в этом нет необходимости.
Я вижу нагромождение старых сундуков, ящиков с драгоценностями, самоцветными камнями и бесценными сокровищами, стопки сложенной ткани или одежды, и…
Черепа.
Много-много черепов.
Человеческие черепа, полностью окружающие нас. Здесь, должно быть, их сотни.
— Что это за место? — шепчу я, боясь вдохнуть. — Катакомбы?
— Здесь я храню тех, кого убил, — просто говорит он.
Я не могу не ахнуть, оглядываясь вокруг.
— Это… все кого ты убил? Зачем?
Он издает цокающий звук сквозь зубы.
— Я вампир, Ленор. Мы так делаем. Должны были делать, пока не нашли другой способ. Это даже не половина.
— Нет, — говорю я, кладя руку ему на плечо. — Я имею в виду, зачем их хранить?
Он одаривает меня призрачной улыбкой.
— Потому что я тоже ищу человечность, — он указывает на черепа ключами. — Это позволяет вспомнить, кто я такой, и что сделал. Напоминает, что лучше никогда больше так не делать. Словно кандалы. Я убиваю, забираю черепа, потому что обязан помнить о том, что сделал. Мы все должны нести епитимью19.
Я обдумываю его слова. Он хранит черепа, чтобы они напоминали о его грехах.
— Не думала, что вампиры религиозны, — говорю я, думая о том, как священники используют кресты и святую воду, чтобы держать демонов на расстоянии.
— Вполне можем, — говорит он. — Когда-то я был одним из Божьих созданий, но больше нет. Он смотрит в другую сторону, когда дело касается меня, — выдыхает он, оглядываясь по сторонам. — Иногда я думаю, что, возможно, раньше был священником. У меня бывают проблески, как я нахожусь в церкви, молюсь, пребываю в покое. Помню нордические руны, вытатуированные на моей коже. Но вспышки быстро исчезают.
Я на мгновение закрываю глаза, задаваясь вопросом, смогу ли вызвать это его воспоминание. Когда он говорит о своем прошлом, я начинают видеть. Но сейчас вижу только черепа, даже с закрытыми глазами. Лучше их не закрывать.
Он поворачивается ко мне лицом, изучая в темноте.
— И что, теперь ты поменяла свое мнение?
— Ты пытаешься напугать меня, — я скрещиваю руки на груди. — Это не сработает. Я знаю, что в тебе есть тьма, но знаешь что? Во мне тоже, — я вспоминаю слова Атласа о том, что в моих жилах течет черная магия.
На его лбу появляется настороженное выражение.
— Я знаю об этом.
Потом он прокашливается.
— Пойдем. Я люблю курить, но вдыхание костяной пыли точно не по мне.
Он берет меня за локоть и выводит из комнаты с черепами, хранилища вещей, которые он накопил за свою очень долгую и сложную жизнь.
— Я подумал, тебе следует знать, что завтра у меня вечеринка, — говорит он, когда мы поднимаемся по лестнице.
— Снова?
— Я всегда устраиваю вечеринки, — спокойно говорит он. — Тебе нужно другое платье?
Я замираю на полушаге.
— Пожалуйста, скажи, что это не аукцион.
Он бросает на меня острый взгляд.
— В самом деле? Ты думаешь, я бы так поступил?
Ну, я только что видела комнату, где ты хранишь черепа сотен людей, которых убил.
Его глаза сужаются еще больше, сверкая, как лед.
— Даже не думай так. Если ты хочешь быть со мной, несмотря на все ужасы, которые я тебе рассказал и показал, тогда ты должна доверять мне. Полностью. Хорошо?
Я сглатываю, кивая.
— Да.
— Славно, — говорит он, беря меня за руку, и тянет вверх по ступенькам. — И не беспокойся о вечеринке. Ты не отойдешь от меня ни на шаг. Я хочу похвастаться тобой. Важно, чтобы они снова увидели, кто ты такая, и что ты со мной. Это демонстрация силы, понимаешь?