— Отлично.
— Не все так плохо, — размышляет она, делая шаг назад, переходя к другому глазу, я закрываю веки. — Наверное.
— А ты говорила «увлекся, увлекся», — бормочу я.
— Что ж, я была неправа. Это гораздо больше. Глубже. Сильнее. Интенсивнее, — она замолкает. — И я знаю, что ты тоже влюбилась.
Я открываю глаза, и она чуть не тычет в меня кисточкой.
— Я не…
— Не болтай, — резко говорит она, обрывая меня. — Испортишь макияж, — она подходит ко мне с кисточкой, заставляя снова закрыть глаза.
— Я не люблю его, — хрипло шепчу я.
— Я сказала, что ты «влюблена», — поправляет она меня. — И нет смысла бороться с этим, детка.
Я практически рычу.
— То, что я чувствую к Солону… все сложно.
Она хихикает, ее дыхание пахнет лавандой.
— Только не говори, что ты веришь в сказочные романы. Любовь — сложная штука. Любовь к вампиру — еще сложнее.
— Не хочу говорить об этом, — говорю я ей, плотно сжав губы.
Она делает паузу, а затем идеально изображает Кэри Элвиса из фильма «Принцесса-невеста».
— Как пожелаешь.
К счастью, она уважает мои пожелания, и мы разговариваем на более нейтральные темы: о моей учебе, ее путешествиях, о вещах, про которые говорят нормальные люди. Должна сказать, мне приятно ненадолго забыть о том, кто я такая. Затем, когда она заканчивает с макияжем и прической, достает серебряную фляжку из кармана своего блейзера, и мы обе делаем по несколько глотков водки.
— Успокаивает нервы, — объясняет она, проглатывая, протягивая мне платье, которое я выбрала, длинное, красное, без бретелек. — Я до сих пор немного нервничаю на вечеринках. Дом, полный вампиров… немного чересчур.
Я считаю, что она дурачит меня. Она же вся такая крутая. Думаю, водка — ее секретное оружие.
Иду в ванную, чтобы переодеться в платье, желая немного уединиться, и бросаю быстрый взгляд в зеркало.
И почти задыхаюсь.
Я выгляжу сногсшибательно, и это не то слово. Хорошенькая, да, неземная, конечно, но сногсшибательная? Это все равно что смотреть на кого-то другого.
«Потому что ты стала другой», — говорю я себе. «Это ты и есть. Сильная. Разве не чувствуешь?»
Я чувствую, только не знаю, что именно.
Надеваю платье, отказываясь от лифчика и нижнего белья, и оно сидит на мне идеально, сине-красный оттенок оттеняет мою бледную кожу, но я не могу застегнуть молнию сзади до конца, поэтому возвращаюсь в комнату.
— Поможешь мне застегнуть молнию? — спрашиваю я Аметист.
Она набирает сообщение на своем телефоне, поднимает на меня взгляд, и у нее отвисает челюсть.
— Черт возьми, ты выглядишь сексуально, — говорит она, подходя ко мне, когда я поворачиваюсь к ней спиной. Она с легкостью застегивает молнию. — Не знаю, как Солон собирается сопротивляться этому, — говорит она, беря меня за плечо и поворачивая к себе теплой ладонью.
— Ох, он найдет способ, — бормочу я.
— Он упрямый, да? — спрашивает она.
Я киваю.
— Наш секс свел меня с ума, но не уверена, что на него это подействовало так же, — я делаю паузу, когда кое-что приходит в голову. — Он не может… сделать так, чтобы я забеременела, да?
Она моргает, глядя на меня.
— Ты не принимаешь таблетки?
— Ну, принимала. Пока меня не похитили.
Она быстро улыбается.
— Понимаю. Ну, если бы это был любой другой вампир, я бы сказала, что да, тебе следует принимать противозачаточные, даже несмотря на то, что твой цикл, вероятно, замедлится примерно до одного раза в четыре месяца. Но Солон…
— Он не родился вампиром, а его обратили?
Ее брови приподнимаются.
— Он рассказал тебе об этом?
Я киваю.
— Я не знаю всего, что произошло, но знаю, что раньше он был человеком.
Ее глаза пристально вглядываются в мои.
— Да. Созданные вампиры не могут размножаться. Слава богу, вообще-то. Не все становятся такими, как Солон.
Затем она протягивает руку и обхватывает мои сиськи, поправляя их, а я смеюсь над тем, какая она умелая.
— Извини, — говорит она, одаривая меня лукавой улыбкой. — Они нуждались в корректировке. У тебя красивая грудь, и повезло, что они будут выглядеть так всю оставшуюся жизнь.
Я опускаю взгляд на свою грудь, декольте — главная изюминка в этом платье, мягкие прозрачные красные слои ниспадают с него. Даже не размышляла о том, что они всегда буду такими. С другой стороны, от мыслей про бессмертность у меня кружится голова.
В этот момент мой нос наполняет аромат Абсолона, и он появляется в дверях, разглядывая нас обоих со вспышкой непонятных чувств.