Мои ноги подкашиваются на каблуках, поэтому я прислоняюсь спиной к краю стола, удивленно глядя на него снизу вверх.
— Ты никогда раньше не трахался раком?
Он закатывает глаза к потолку, скривив губы, вероятно, от отвращения к моей формулировке.
— Я никогда раньше не трахался в «Черном солнце».
— Ой. А ты видел звезды?
— Да. Это было… необычно.
— Что ж, ты доказал свою правоту, — говорю я ему, небрежно улыбаясь. — У нас определенно есть свой ритм, — затем я вытягиваюсь на цыпочках и заправляю ему волосы за уши. — Ты в порядке? Ты…боишься, что навредил мне?
Он качает головой, глядя на меня сверху вниз.
— Нет. Не в этот раз.
— Возможно, наблюдавшие восхитились твоим лучшим поведением.
Он смотрит на призрачных вампиров, которые едва пошевелились.
— Я бы вряд ли назвал это своим лучшим поведением, моя дорогая. Твоя задница будет красной еще несколько дней.
— Я быстро выздоравливаю, помни, — напоминаю я ему, поправляя его галстук, и проверяя, прикрыты ли мои сиськи платьем. — Может, вернемся в реальный мир?
Он кивает, и по щелчку его пальцев позади нас появляется пылающий дверной проем.
— Вау, — говорю я. — Ты должен научить меня, как это делать.
— Держу пари, ты уже знаешь.
Затем на его лице появляется серьезное выражение. Он наклоняется и хватает мою руку, успокаивающе сжимая ее, поднося к своим губам, запечатлевая нежный поцелуй на тыльной стороне ладони, его глаза не отрываются от моих.
— Ты моя слабость, Ленор, — тихо произносит он, касаясь моей кожи. — У меня никогда ее не было. Пока ты не появилась.
Мое сердце замирает от его слов, и я таю, как золото.
Господи, я принадлежу этому мужчине.
Даже не могу ответить.
И не обязана этого делать.
Он отнимает мою руку от своего рта, а затем ведет через горящую дверь обратно в другой мир.
Пламя исчезает, и мы снова становимся цветными.
Цвета, шум, запахи и около десяти вампиров, смотрящих на нас широко раскрытыми глазами.
— Впечатляет, Абсолон, — говорит женщина с длинными светлыми волосами, глядя на нас обоих с лукавой улыбкой.
Я стараюсь не краснеть. Должно быть, нас не было всего минуту, и они увидели или почувствовали, что мы трахаемся, как бешенные животные.
Он ничего не говорит женщине, просто крепче сжимает мою руку и выводит нас из сигарного зала. Я все еще не в себе, ошеломлена случившимся, пытаюсь вспомнить каждый момент, потому что не хочу, чтобы в моем мозгу произошло короткое замыкание, как в прошлый раз, когда он хорошенько меня трахнул.
И вижу, что Солон тоже такой, а не как обычно, собранный. Его походка нетороплива, он выглядит расслабленным и раскрепощенным, глаза яркие и сияющие.
Мы возвращаемся на вечеринку, и Вульф встречает нас там.
Солон отпускает мою руку и подходит, чтобы хлопнуть Вульфа по спине.
— Хорошая попытка, — говорит он с искренним смехом, и Вульф одаривает его невинным взглядом в ответ. — Я знаю, что ты пытался сделать, золотой мальчик.
Я улыбаюсь им, испытывая теплый и покровительственный инстинкт по отношению к ним обоим, когда мой нос наполняет запах серы.
«А вот и ты», — говорит зловещий голос у меня в голове.
Я оборачиваюсь как раз вовремя, вижу вспышку зубов, когда они сжимаются на моей шее, и моя кровь проливается на пол.
ГЛАВА 21
Проходит полсекунды, прежде чем наступает боль, агония от острых чужих клыков, впивающихся в мою кожу, осознание того, что не Солон кусает меня, пьет кровь.
Я кричу.
Музыка перестает играть.
Вампир высасывает кровь, а затем отцепляет свою челюсть от моей шеи и, спотыкаясь, отступает на несколько шагов с выражением благоговения и гнева, и кровью на лице, уставившись на меня.
— Это она! — объявляет вампир толпе. — Это дочь Джеремайса! Я попробовал ее кровь, я знаю!
Я оцепенело смотрю на него, прижимая руку к шее, пытаясь остановить кровотечение. Вульф уже рядом, держится за меня, а Солон направляется прямо к вампиру, медленнее, чем обычно, из-за расслабленного состояния, в котором мы оба находимся, но он все равно идет.
Протягивает руку и хватает вампира за горло, отрывая его от пола, сжимая так сильно, что кажется, вот-вот обезглавит. Ему требуется все силы, чтобы восстановить контроль над собой, его злость неописуема. Все в клубе остановились, на их лицах паника, они не понимают, что вызвало ярость Солона.