— Спасибо, — холодно говорит она.
Затем он протягивает мне чашку, одаривая улыбкой, от которой мое сердце поет.
— И тебе, моя дорогая.
Мама презрительно фыркает, а я бросаю на нее неодобрительный взгляд.
Она просто пожимает плечами.
— Посмотрите на себя, — презрительно говорит она.
Солон прочищает горло и поворачивается к ней лицом.
— Я пригласил тебя сюда не только ради одежды…
Мама поднимает руку, обрывая его.
— Прошу прощения? Пригласил? Мы платим за этот номер в отеле.
— Мам, — предупреждаю я.
— Все в порядке, — говорит мне Солон. Затем он одаривает ее умиротворяющей улыбкой. — Я пригласил тебя сюда, потому что хотел кое-что сказать.
— О боже, — она чуть не роняет кофе и в ужасе смотрит на меня. — Пожалуйста, не говори, что ты беременна. Или выходишь замуж.
— Нет, — огрызаюсь я. — Дай ему закончить. Хотя я и не знаю, что он будет говорить.
— Я знаю, кто отец Ленор, — продолжает он глубоким и серьезным голосом. — Настоящий отец. Я попробовал ее кровь, так что уверен. Это Джеремайс.
Лицо моей матери бледнеет, она прижимает руку к груди.
— Ты уверен?
Он кивает.
— У Джеремайса и Элис родился ребенок. Ведьмак и вампирша. Ленор — их дочь.
Она качает головой, обдумывая услышанное, затем плюхается на стул у письменного стола.
— Не могу в это поверить. Хотя, в этом так много смысла, — она смотрит на меня с чувством благоговения. — Знаешь, мы с твоим отцом часто задавались этим вопросом. Конечно, мы знали, что ты наполовину ведьма. Но в тебе было так много необычного.
— Например, что? — спрашиваю я, желая знать все.
— Например, — медленно произносит она, переводя взгляд с меня на Солона. — Когда мы… когда мы убили твоих родителей, — я не могу не вздрогнуть, когда она это произносит, — мы не знали, что ты была там. Мы подожгли дом, ты должна была сгореть в огне. Но нет. Мы услышали, как ты плачешь, и подумали, что спасать тебя уже слишком поздно. Но потом ты… ты прошла прямо сквозь огонь. Не останавливаясь. Пламя не причинило тебе вреда, не оставило ни единой отметины или ожога. Ты невосприимчива к стихии, Ленор.
— А сейчас? — тихо спрашиваю я. — С моей вампирской кровью. Огонь же убивает вампиров.
Моя мать смотрит на Солона.
— Ты знаешь что-нибудь?
Солон поджимает губы.
— Независимо от способа обращения, в ней все еще есть вампирская кровь, она просто дремлет. Но я не думаю, что вампирское в ней отрицает ведьмовское. Думаю, что они оба прекрасно работают вместе. Инь и ян.
Моя мать медленно кивает, а затем встает на ноги, делая шаг к Солону, но не подходя слишком близко.
— Так вот почему ты хочешь ее, да? Для твоего плана.
Я хмурюсь.
— Какой план? — спрашиваю я. Смотрю на нее, смотрю на Солона, и оба молчат. — Какой план?
Моя мама отрывает взгляд от Солона.
— Его план. Использовать тебя, чтобы уничтожить своего отца.
ГЛАВА 23
Прошла неделя с тех пор, как я узнала, что Абсолону нужна моя помощь, чтобы расправиться с его отцом, Скарде. Это был не совсем план как таковой, не тот способ, который выдвинула мама. Но как только это стало достоянием гласности и мы разговорились, то поняли, что, возможно, я захочу этим заняться. Я способна на это.
Конечно, мы с Солоном обсуждали это без присутствия моей мамы. В отеле он был непреклонен в том, что у него нет никакого плана и что он не будет использовать меня ни для чего, особенно не станет подвергать меня опасности, и я ему верю.
Однако потом это продолжало всплывать.
Потому что мои кошмары не прекращаются.
С тех пор каждую ночь мне снились Темный орден и Скарде, всегда во льду и снегу, всегда с пятнами крови, всегда заканчивалось моей смертью. Честно говоря, меня пугает, что Скарде знает о моем существовании и нашел способ проникнуть в мои сны. Может ли это быть правдой? Он — творение самого дьявола, так почему бы ему не обладать такой способностью?
Все, что я знаю — это то, что, каким бы нелепым это ни казалось — помочь Солону расправиться с отцом, я не готова к этому. Ну, это же будет настоящая война, не так ли? Я не боец, всего лишь наполовину ведьма, и в данный момент совершенно беспомощна против чего-то столь темного и грозного. Да, я дочь Джеремайса, но понятия не имею, что это значит.
Солон тоже не вдавался ни в какие подробности по этому поводу. Когда я поднимаю этот вопрос, например: «Итак, если я уничтожу Темный орден, как это будет?» он просто успокаивает меня поцелуем или уклончивым ответом.