— Что это значит? — тихо спрашиваю я.
Он встает на ноги и подходит, присаживаясь передо мной на корточки, его присутствие так близко, что моя кожа теплеет, холодеет, и обратно.
Ощущаю себя совершенно живой.
— Это значит, что теперь ты разделяешь часть моих воспоминаний. О том, что я чувствовал. То, что я видел. И то, что сделал, — он протягивает руку и с поразительной нежностью проводит большим пальцем у меня под глазом. Я удивлена, увидев, что он мокрый от слезы. — Мне нужно осторожнее рассказывать тебе о своем прошлом, — тихо говорит он.
Я смотрю на него, в шоке оцепенев.
Он поднимается на ноги, и я быстро закрываю глаза, пытаясь снова вызвать в памяти Моцарта, но оно исчезает, как сон утром.
Я тоже начинаю угасать, как будто эмоции из его прошлого изматывают меня, затягивают на дно.
— Выглядишь уставшей, — повторяет он. — Тебе следует расслабиться.
При его словах я глубже вжимаюсь в диван, стакан скотча болтается в моих пальцах. Он наклоняется и забирает его, пока я не уронила, ставя на приставной столик.
— Ты опоил меня чем-то, — умудряюсь произнести я медленно, чувствуя себя такой расслабленной, буквально таю.
— Ничего подобного, — говорит он. — Это твое тело наконец-то чувствует себя в безопасности. Ты не спала несколько дней.
«Я думала, вампирам не нужен сон», — думаю я, слишком уставшая, чтобы шевелить губами.
«Нужен», — говорит он глубоко у меня в голове. «Точно так же, как и любому другому существу».
Следующее, что я чувствую, — как он подходит ближе, его запах окутывает мое тело, затем его сильные, уверенные руки обхватывают меня, он поднимает меня, несет. Я безвольна, как тряпичная кукла, в его объятиях.
— Обними меня руками за шею, — шепчет он мне. — Пожалуйста, постарайся не кусать. Не хочу портить еще одну рубашку.
Я делаю, как он говорит, на мгновение открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня сверху вниз с настороженным выражением лица. У меня хватает сил уткнуться головой в изгиб его шеи, прижаться носом к его коже, вдыхать запах до тех пор, пока глаза не закрываются. Он сказал не кусать его, и хотя я слышу биение его сердца, оно лишь успокаивает меня.
Он несет меня вверх по многочисленным лестничным пролетам, и я чувствую как погружаюсь в сон, опять пытаюсь проснуться. Мы проходим по коридору в спальню.
В мою спальню. Сейчас я именно так думаю.
Как будто она моя.
И так было всегда.
Он несет меня к кровати, откидывая одеяло, а затем укладывает на нее, осторожно кладя мою голову на подушку. Снимает с меня ботинки, засовывает мои ноги под одеяло.
На мгновение я испытываю страх, чувство потери сознания, потери контроля.
— Солон, — кричу я в прерывистой тишине, тянусь к нему, мои глаза слишком тяжелы, чтобы открыться.
Он хватает меня за руку и сжимает ее так, что по моему телу разливается тепло.
— Тебе нужно поспать, Ленор. Теперь ты в безопасности. Спи.
«Хватит меня принуждать».
— Ты бы знала, если бы принуждал, — говорит он тихим голосом. — Когда проснешься, будешь голодная. Найди меня.
Он еще раз крепко, успокаивающе сжимает мою руку.
Потом уходит.
Приходит сон, затягивая меня в темноту.
ГЛАВА 15
Мне снится кровь.
Реки крови.
Утекающие реки.
Бесконечный красный цвет, до которого я не могу дотянуться, не могу дотронуться, как будто я в персональной пустыне, горло пересыхает, тело жаждет чего-то неуловимого.
Я не просто хочу, а жажду.
Но реки утекают еще быстрее от меня.
Словно давая понять, что если я попробую, то утоплюсь, и не смогу остановиться. Что я уничтожу весь этот чертов мир своей жаждой.
Когда я наконец просыпаюсь, меня терзает голод, которого я никогда раньше не испытывала.
В комнате темно, и мгновение я раздумываю, где нахожусь.
В моей спальне.
В доме Солона.
В комнате, которая когда-то была моей тюрьмой.
Место, куда я охотно вернулась.
Я помню, как Солон нес меня вверх по лестнице, положил сюда, обращался со мной с такой нежностью, что трудно совместить эту его версию с той, когда он привязал меня к кровати, как бы давно это ни было. Не говоря уже о преследовании и похищении. Вампирские чары, наверное.
Но я не слишком зацикливаюсь на этом.
Я голодная.
До жути.