— Ты должна доверять нам, Ленор, — говорит мама. — Мы единственные, кто может защитить тебя сейчас.
Я не знаю, насколько это правда.
Мои глаза начинают закрываться, усталость пробирает до костей, но независимо от того, как сильно я хочу спать, мне нужно бодрствовать.
— С запоздалым днем рождения, — шепчет мне мама.
Я открываю глаза и моргаю.
— Когда оно было?
— Вчера.
Понятие дней, кажется, больше не имеет смысла. Видимо вот, что происходит, когда ты можешь жить вечно.
Если я смогу.
Прочищаю горло.
— Тогда, я думаю, худшее позади.
Они обмениваются взглядами поверх моей головы.
— Что? — спрашиваю я.
Мама убирает выбившиеся пряди волос с моего лица.
— Ходили истории о людях, которые одновременно были ведьмами и вампирами. Как можешь себе представить, такие случаи редки. Вампиры и раньше оплодотворяли ведьм, но их дети обычно долго не живут. Но никогда еще ведьмаки не поступали так с вампирами.
— Почему нет?
Еще один затравленный взгляд.
— Проще говоря, вампиры соблазнительны. Движимые как кровью, так и сексом. Ведьмы не такие. Несмотря на ненависть и естественное отвращение между видами, вампиры всегда добиваются того, чего хотят, и иногда даже самые мощные заклинания не могут их отогнать.
— Такого не бывает, чтобы мужчина-ведьма испытывал влечение к вампиру, — добавляет отец.
— А если женщина-вампир заставила его? — спрашиваю я, не одобряя этот двойной стандарт, как будто мужчины такие благородные.
— Может быть, — говорит мама. — Но зачем Элис это делать? Почему бы тогда просто не расстаться с Хаканом?
— Наверное, не могла просто оставить вампира ради ведьмака, — говорю я им.
— Тогда зачем носить его ребенка? В этом нет никакого смысла, — говорит она, качая головой.
— Это мы и пытались выяснить, — говорит папа. — Но ни к чему не пришли. Это нелегко, когда приходится держать тебя в секрете от единственных людей, которые могут знать о таких как ты.
— Типа Атласа По?
— По не знает, кто ты. Он новичок во всем. К сожалению, это означает, что ему нужно заслужить репутацию, надыбав информацию.
Я облизываю губы.
— Тогда откуда вы оба знаете Абсолона? — я делаю паузу. — У него вообще есть фамилия?
— Фамилии вампиров всегда меняются, — говорит мама напряженным голосом. — Но мы всегда знали его как Абсолона Ставига.
— И он монстр, — вставляет отец, и на его лбу вздувается вена. К моему облегчению, я не чувствую никакой тяги к крови, только отцовскую заботу. — Я даже не могу… я не могу представить, через что он заставил тебя пройти, — его голос становится тихим, глаза горят. — Что он заставил тебя сделать.
— Он меня ни к чему не принуждал, — говорю я, будто защищаюсь, хотя и не должна этого делать. Он наоборот делал все для меня. Я думаю о Вульфе у себя между ног, об Абсолоне, восхищенно наблюдающем за мной.
— Он хочет, чтобы ты так думала, — говорит мама. — Они принуждают людей.
— Он меня не принуждал, — говорю я, хотя знаю, что в некоторых случаях это было неправдой, например, когда я залезла в ванну со льдом. — Он даже немного удивился, что не смог этого сделать. Честно говоря, думаю, это помогло мне выжить.
— Значит, он пытался убить тебя.
Я качаю головой, избегая их взгляда.
— Нет. Он не пытался.
Наверное. Но если он говорит правду о том, что не собирался продавать меня, тогда это все меняет. Почему он просто не сказал мне об этом вместо того, чтобы держать в страхе?
Потому что страх — это его сила.
— Он бы питался от тебя, пил твою кровь, — говорит папа.
Я снова качаю головой.
— Нет. Он никогда этого не делал.
— О, да ладно, — раздраженно говорит мама. — Он гребаный вампир. Это их сущность.
Моя мать редко ругается. Я поднимаю бровь.
— Теперь я тоже гребаный вампир. Но не хочу выпить твою кровь. Может быть, он просто хорошо умеет себя контролировать.
— С чего бы ему вообще хотеть контролировать себя рядом с тобой? — хрипло бормочет мой отец. — Единственная причина, по которой вампир взял бы кого-то вроде тебя, — это извлечь выгоду из твоей магии.
— Может быть, это и было частью плана, — говорит ему мама. — Приберег ее на потом.
Я сглатываю. Вдруг, это правда?
— Я… на самом деле у меня нет никакой магии, — тихо говорю я. — Он это знает.
— Есть, — говорит мама. — Ты только что устроила чертово землетрясение. Мы можем только молиться, чтобы это никому не причинило вреда. Слава богу, этот город обустроен для подобных случаев.
Я на мгновение задумываюсь об этом, затем смотрю на своего отца.
— Тогда, если он такой плохой монстр, откуда ты его знаешь? Почему он тебя знает? Конечно, если вы такие хорошие ведьмы, вы бы не стали якшаться с таким монстром, как он?
Он смотрит на мою маму, а затем мрачно кивает ей. Он тихо выдыхает, глядя мне прямо в глаза.
— Абсолон однажды помог нам.
Холодное чувство разливается по мне, собираясь все знания о том, кто он такой и что он делает.
Наемник.
— Помог с чем? — шепчу я.
— Он сообщил нам местонахождение твоих родителей, — натянуто говорит мама. — Мне жаль, милая.
Он солгал мне. Да?
Нет, он просто не раскрыл правду.
Почему?
Я уже ненавидела его. Не думаю, что стало бы хуже.
— Тебе жаль, — говорю я. — За что? За то, что убила их? Ты действовала за спинами людей, которые должны были поддерживать твою организованность, а ты просто убила их. Зачем? Из-за меня?
— Мы не знали о тебе, — тихо говорит отец.
— Но Абсолон знал, — мой голос звучит тихо.
— Если он и знал, то нам не сказал, — говорит мама. — Мы не знали, Ленор, пока не услышали, как ты плачешь, а к тому времени было уже слишком поздно. Твои родители были мертвы.
— Но мы знали, что ты одна из нас, — говорит он. — Мы предполагали. Взяли тебя с собой и не оглядывались назад.
Почему Абсолон не сказал родителям о моем существовании? Потому что я была для него всего лишь слухом? Или он тоже думал, что мне лучше умереть?
Чувство обреченности поселяется в моей груди тупой болью.
Я качаю головой, не в силах справиться ни с чем. Изнеможение затягивает меня.
— Зачем вы это сделали? — говорю я сквозь зевок, глубже зарываясь в диван.
— Убили их? — спрашивает отец, поднимаясь на ноги. — Иногда самый простой ответ на данный момент является лучшим.
— Месть, — добавляет мама.
Я поднимаю голову и смотрю на нее, на сверкающие луны в ее глазах.
Месть?
— Элейн, — говорит папа. — Сохраняй хладнокровие. Нам нужно увезти Ленор отсюда.
Я поднимаю на него взгляд.
— Что? Зачем? Я просто хочу поспать.
— Ты здесь не в безопасности, — говорит он, наклоняясь и поднимая меня на ноги.
— Если вы беспокоитесь о Солоне, я почти уверена, что он сможет найти меня, куда бы я ни пошла, — говорю я им, и у меня сжимается грудь.
— Солон? — спрашивает отец. — Не притворяйся, что ты его знаешь. Ты ничего о нем не знаешь. Никто не знает.
— Несмотря ни на что, он найдет меня.
В конце концов, я принадлежу ему. Его кровь течет в моих венах.
Но держу эту информацию при себе. Нет смысла заставлять их волноваться еще больше или, что еще хуже, снова бояться меня.
— Мы не просто прячем тебя от него, — говорит мама. — Мы прячем тебя от других вампиров, от тех, у кого нет никаких хороших намерений, от тех, кто просто хочет получить удовольствие от твоего убийства и использования твоей крови. Боже упаси, если ты привлечешь внимание кого-нибудь вроде Скарде.
— Скарде? — кричу я. — Я слышала о нем. Он как король вампиров. Я думала, что он мертв.
Губы моей матери белеют, когда она смотрит на меня.
— Хотела бы я, чтобы это было так.
— И кроме вампиров, всегда есть По и ему подобные, — говорит отец, увлекая меня за собой в мою спальню. — Возможно, По и не в себе, но во главе гильдии есть те, кто накажет не только нас, но и тебя.