Она засмеялась. Горько. Громко. Словно в пустой квартире было кому-то смешно.
Рука сама потянулась к ручке, но замерла в сантиметре от бумаги.
"А что, если..."
Мысль оборвалась.
Анна швырнула блокнот через всю комнату. Он ударился о стену, рассыпался. Листы разлетелись по полу, как мертвые птицы.
Она сидела так до вечера, пока за окном не стемнело.
Камень все так же лежал в ее ладони.
Холодный.
Тяжелый.
Настоящий.
На следующий день она не пошла к морю.
И на следующий тоже.
Но камень так и остался у нее на тумбочке.
Рядом с пустым документом на экране.
Рядом с недопитой чашкой кофе.
Рядом с мыслями, которые все еще не складывались в слова.
Но они были.
И этого пока хватало.
День начался с того, что Анна проснулась и сразу поняла — сегодня будет хуже, чем обычно.
Не просто "не встать с кровати". Не просто "не открыть ноутбук". Сегодня было "не дышать".
Она лежала, уставившись в потолок, и чувствовала, как мысли заползают под кожу, как черви — липкие, назойливые, невыносимые.
"Ты никому не нужна. Ты не можешь написать ни строчки. Ты даже не можешь встать. Ты — пустое место. Лучше бы тебя не было."
Она накрыла лицо руками, но голоса не замолкали. Они звучали изнутри, из самых костей, из каждой клетки.
Анна встала. Не потому что хотела. Просто тело поднялось само, будто пытаясь убежать от собственного мозга.
Кухня.
Нож.
Обычный кухонный нож, которым она так редко резала хлеб.
Она подняла его, повертела в руках. Лезвие блеснуло под тусклым светом лампы.
"Нет. Не это. Не так."
Анна поставила нож обратно.
Но мысли не ушли. Они сжимали горло, давили на грудную клетку, сверлили виски.
Ванная.
Бритва.
Одно лезвие, вытащенное из станка.
Она села на край ванны, сжала лезвие в пальцах.
"Почему я это делаю?"
Но ответа не было.
Первая полоса — тонкая, аккуратная.
Кровь выступила не сразу. Сначала просто белая линия. Потом розовая. Потом красная.
Боль.
Острая. Чистая. Настоящая.
Анна закрыла глаза и вдохнула.
"Наконец-то."
Вторая полоса. Глубже.
Кровь потекла быстрее, капля упала на белый кафель.
"Так лучше."
Третья. Четвертая.
Руки дрожали, но мысли наконец стихли. Весь этот ужас, весь этот шум в голове — он теперь был здесь, снаружи, в этих красных линиях, в этой боли, которую она могла контролировать.
Анна смотрела, как кровь стекает по руке, капает на пол.
"Я хотя бы это чувствую."
Потом она взяла полотенце, прижала к ранам. Боль ударила с новой силой, но она только стиснула зубы.
Когда кровь остановилась, Анна замотала руки бинтами, натянула свитер с длинными рукавами.
На улице уже темнело.
Она вышла на балкон, закурила — первую сигарету за месяц. Дым обжигал легкие, но это было хоть что-то.
Море вдали было черным.
Анна смотрела на него и думала только об одном:
"Завтра я пойду к воде. И если он будет там — я просто пройду мимо. А если не будет — значит, так и надо."
Она потушила сигарету, вернулась в квартиру.
На столе лежал камень с пляжа.
Анна взяла его в руки, сжала так сильно, что пальцы побелели.
"Я еще здесь."
Но голос звучал так тихо, что его почти не было слышно.