Глава 3
Анна проснулась от того, что свет бил в глаза. Она резко натянула одеяло на лицо, но было поздно — день уже начался, а вместе с ним пришло ощущение стыда.
Она разглядывала бинты на руках. Кровь просочилась сквозь ткань, оставив ржавые пятна.
"Идиотка.", — подумала она, но тут же сжалась от собственной грубости. Даже внутри себя она теперь говорила как чужой, злой человек.
Ванная. Зеркало.
Лицо было бледным, глаза красными, волосы — грязными. Она не мылась три дня.
"Ты отвратительна", — сказало отражение.
Анна резко отвернулась, включила воду. Холодная. Она сунула руки под поток, и боль ударила с новой силой. Бинты размокли, повязка сползла, открыв тонкие красные линии.
"Хотя бы это я могу контролировать", — подумала она, но сегодня даже эта мысль не приносила облегчения.
Пляж был пустым.
Ветер гнал по песку мусор — пластиковые бутылки, обрывки сетей. Анна шла, не поднимая глаз, пока не услышала смех.
Он сидел на своем камне.
Рядом с ним — девушка.
Яркая. С мокрыми от моря волосами. Она что-то говорила, а он улыбался в ответ — по-другому, не так, как Анне.
Анна замерла.
"Уходи. Быстро уходи", — приказала себе, но ноги не слушались.
Девушка вдруг обернулась, посмотрела прямо на неё. Анна увидела в её глазах — не насмешку, не жалость. Равнодушие.
"Она даже не воспринимает меня как угрозу", — поняла Анна.
Дамиано поднял голову. Их взгляды встретились на секунду. Он не кивнул, не подозвал. Просто отвернулся, будто не узнал.
Анна развернулась и пошла прочь.
Песок забивался в кроссовки, царапал кожу.
"Я и правда никто", — думала она.
Но где-то глубоко, под всеми этими мыслями, злилась. Не на него. Не на ту девушку.
На себя.
За то, что разрезала кожу вместо того, чтобы закричать.
За то, что пришла сюда, как собака, которая надеется на подачку.
За то, что до сих пор держала его камень в кармане.
Она достала его, замахнулась, чтобы швырнуть в воду — но вдруг остановилась.
Камень был теплым, будто его только что держали в ладони.
Анна сжала его так сильно, что пальцы заболели.
"Нет", — подумала она. "Я не отдам тебе это тоже".
И положила обратно в карман.
Дым застилал комнату, как туман над болотом. Анна затягивалась снова и снова, пока горло не начало кровоточить, но даже это не перебивало вкус соли на губах — она плакала так долго, что лицо покрылось липкой коркой.
Сигарета за сигаретой. Пепел падал на простыню, оставляя чёрные звёзды.
"Почему?.."
Вопрос висел в воздухе, как нож на нитке. Никто не отвечал.
Она сжала кулаки — свежие порезы на левой руке раскрылись, кровь просочилась сквозь бинты. Но сегодня даже это не помогало. Боль была тупой, далёкой, будто её тело уже отказывалось чувствовать.
Анна затушила сигарету о запястье.
Кожа затрещала, запахло горелым мясом.
Крик вырвался сам — хриплый, животный. Она сгорбилась, вжав голову в колени, и наконец поняла:
"Я не хочу умирать. Я просто не знаю, как жить с этим."
Лезвие валялось рядом. Анна взяла его, повертела в пальцах... и швырнула в стену.
Оно отскочило, упало в пыль под кроватью.
В три часа ночи она вышла на пляж.
Босиком. В пижаме. С руками, обмотанными бинтами.
Море было чёрным и плоским, как зеркало потустороннего мира. Анна вошла в воду по колено — холод обжёг кожу, но она шла дальше.
"Ещё шаг. И ещё. И..."
Волна ударила в грудь, сбила дыхание.
Анна замерла.
Где-то в темноте крикнула чайка — одинокий, рваный звук.
Она вдруг осознала: она не хочет заходить глубже.
Но и назад — тоже.
Так она стояла, дрожа, пока солёная вода не начала жечь раны. Потом медленно повернулась...
И увидела его.
Дамиано стоял на берегу, без куртки, с растрёпанными волосами. Он не кричал, не звал — просто смотрел.
Анна пошатнулась.
Один шаг. Второй. Она вышла из воды, кашляя, с мокрой пижамой, прилипшей к телу.
Они молчали.
Потом он снял свитер — тот самый, пахнущий дымом и солью — и накинул ей на плечи.
— Завтра, — сказал он, — будет шторм.
Анна всхлипнула.
— Мне плевать.
— Я знаю, — он повернулся к морю. — Но рыба будет близко к берегу. Придёшь?
Она не ответила.
Но когда он ушёл, его свитер остался на ней.
Анна раздавила блистер пальцами. Маленькая жёлтая таблетка покатилась по столу, звякнула о кружку с остывшим чаем.
"Снова это", — подумала она.
Но сегодня — впервые за долгие месяцы — мысль не вызвала тошноты.
Она проглотила таблетку без воды.
Горький вкус растёкся по языку.
Глава 4
Ноутбук мигал пустой страницей.
Анна положила пальцы на клавиши.
"Я..."
Остановилась.
"Я не могу", — привычно шепнул внутренний голос.
Но сегодня он звучал тише.
Она стёрла "Я", начала заново:
"Море сегодня пахло гниющими водорослями".
Фраза висела на экране, кривая, неловкая.
Анна не стала её исправлять.
Вечером она размотала бинты.
Шрамы под ними были розовыми, свежими.
Она провела пальцем по самой глубокой — та, что пересекала вены, как дорога на карте.
"Больше нет", — пообещала себе.
Не вслух.
Пока только в голове.
Но это было начало.
Анна провела пальцем по свежей странице — шероховатость бумаги напоминала о другом ощущении, которое она себе запретила.
"Больше не надо", — подумала она, и впервые за долгое время это не звучало как приказ.
На экране ноутбука светилось:
"Глава 5. Море знает все мои имена".
Она писала. Медленно. С запинками. Но писала.
Утро начиналось с жёлтой таблетки на языке и чашки чёрного чая.
Анна научилась различать вкус лекарства — горьковатый, с металлическим послевкусием. Оно больше не вызывало рвотного рефлекса.
Она выходила на балкон, смотрела на море.
Сегодня чайки кружили особенно низко.
"Значит, будет клёв", — вспомнила его слова.
Он обнял её вчера.
Не как обычно — мимолётно, для приличия.
А крепко.
Настолько, что она почувствовала, как его сердце бьётся через толстую ткань куртки.
"Ты пахнешь лекарствами", — пробормотал он ей в волосы.
"А ты — рыбой", — ответила она, но не отстранилась.
Они стояли так, пока волны не начали сливаться с сумерками.
Анна подняла рукав.
Свежих линий не было.
Только старые шрамы — белые, затянутые.
Она потрогала их кончиком пера, потом обвела чернилами в блокноте:
"Эти линии — не конец. Они просто знаки препинания в моей истории".
Дым костра щипал глаза, но Анна не отворачивалась — смотрела, как жир с рыбы капает на угли, шипя и взрываясь крошечными звёздами.
— Держи. —Дамиано протянул ей палку с обугленной с одной стороны рыбиной. — Готово.
Она взяла, обожгла пальцы, судорожно дунула. Первый кусок распался во рту на горячие волокна.
— Солёная.