— Море такое. — Он разломил свою рыбу пополам, вытащил хребет. — Ты сегодня пила таблетки?
Анна кивнула, достала из кармана пустой блистер.
— Как книга?
— Идёт.
Они ели молча. Потом он вдруг потянулся, стёр сажу с её подбородка большим пальцем.
— Испачкалась.
Анна замерла. Его палец был тёплым и шершавым, как кора.
Она не помнила, кто первый потянулся.
Только то, как его руки обвили её талию, прижали к себе так, что рёбрам стало тесно.
— Ты дрожишь, — прошептал он.
— Это не от холода.
Он засмеялся — грудью, без звука.
Анна уткнулась носом в его ключицу. Пахло дымом, солью и чем-то ещё — возможно, просто кожей.
Они стояли так, пока луна не скрылась за тучами.
Ночью она писала.
"Глава 12. Когда шрамы становятся словами"
Пальцы скользили по клавиатуре, оставляя следы не из алой жидкости, а из чёрных букв.
На столе лежала его зажигалка.
Анна потянулась, взяла её в ладонь.
Не зажгла.
Просто подержала.
Дни проходили лучше, и спокойнее.
Это утро было лучше остальных, и она понимала что на правильном пути.
Дописав очередную главу книги, она накинула куртку, и методично побрела на пляж, где ждало ее любимое, спокойное одиночество.
Анна увидела их случайно.
Она шла по тропинке над пляжем, собирая в кулак слова для новой главы, когда песок под ногами сменился щебнем. И там, внизу, у самой воды — он.
И она.
Та самая девушка — с солнцем в волосах, с кожей, которая не знала лезвий.
Он обнимал ее.
Так же.
Точно так же, как обнимал Анну три дня назад — одной рукой за талию, другой в волосы, прижимая к себе, будто боясь, что ее унесет ветром.
Анна замерла.
Его пальцы в чужих волосах.
Его такие же слова, шепотом: "Ты холодная".
Дома Анна разжала ладонь.
Тот самый камень — с дыркой, "на счастье" — впился в кожу, оставив красный отпечаток.
Она ждала, что придет ярость.
Ждала слез.
Ждала желания разбить, сломать, закричать.
Но внутри было только:
"Ну конечно. Как я могла думать, что это что-то значит?"
Она положила камень на стол. Рядом — ноутбук с незаконченной главой.
"Глава 14. Когда ты обнимаешь меня, я забываю, что не умею дышать".
Анна удалила весь текст.
Оставила только:
"Глава 14. Пустота".
Лезвие было тупым.
Она провела им по коже один раз, два — кровь не шла.
"Давай же", — думала Анна, нажимая сильнее.
Третья попытка оставила розовую полосу — неглубокую, стыдливую.