Воин завопил и забился в конвульсиях, пытаясь унять кровь, хлынувшую из обрубков, но Оникс, недолго думая, снёс ему голову. Полудемон попытался вразумить своего хозяина, но тот опять бросился в бой, выискивая своего главного врага. Однако Беросс заметил его первым.
— Ах ты, полукровка! — радостно взревел Дредноут, вздымая многочисленные конечности, вооружённые разнообразными средствами убийства.
Несмотря на то, что он больше не являлся воином из плоти и крови, Беросс не утратил своей легендарной свирепости, присущей ему при жизни. Саркофаг лорда аж искрился от дьявольской энергии.
Колоссальный Дредноут упёрся ногами в землю и в мгновение ока выдвинул многоствольную крупнокалиберную пушку. Оникс бросился наперерез, диск орудия крутнулся по часовой стрелке, подавая снаряды в стволы. Полудемон успел застопорить барабан своими когтями, и его окатил сноп ярких искр.
Для такой огромной машины Беросс двигался на редкость проворно. Поршневой осадный молот хорошенько наподдал полудемону и отправил его по замысловатой траектории чуть ли не на другой конец крепости.
— Сейчас ты подохнешь, полукровка! — проревел Дредноут.
Чудовищный молот вознёсся для следующего удара. Хонсю примерился, намереваясь нанести повреждения саркофагу Беросса, но толстая механическая рука, появившаяся из надёжного укрытия в панцире Дредноута, отклонила удар, и в грудь коменданта упёрся осадный бур.
Хонсю крутанулся вокруг своей оси, и кончик сверла оставил глубокие царапины на его нагрудной пластине. Но этот манёвр дал Хонсю возможность нанести сокрушительный удар топором по ноге Дредноута. К его разочарованию, оружие с лязгом срикошетило от толстой брони, а по рукам Хонсю прошла болезненная дрожь.
Ещё один взрыв сотряс Халан-Гол, и Хонсю сбило с ног ударной волной. Огромный Дредноут лишь слегка покачнулся, и гигантская когтистая ступня опустилась на землю в каком-то сантиметре от головы коменданта. На этот раз Хонсю повезло — он умудрился проскочить между ног бронированного чудища. Вокруг кипела жаркая битва — Железные Воины дрались с первобытной жёсткостью.
Беросс резко нагнулся, и две его когтистые конечности с силой ударили по земле. Хонсю откатился, но когти Беросса зацепили его за доспех, отчего комендант потерял равновесие. Он почувствовал обжигающий удар по ногам и взревел от боли, когда Беросс схватил его за бедро манипулятором, усиленным резаками и свёрлами. Сверло пронзило броню силового доспеха и достигло плоти. Хонсю упал на одно колено. Дредноут когтистыми лапами подцепил коменданта за наплечники и поднял все ещё сопротивляющегося противника в воздух.
— Ты дорого мне обошёлся, полукровка, но скоро всё закончится, — пророкотал Беросс. — Твоя крепость теперь в моих руках, и уже ничто не сможет это изменить.
— Зря надеешься! — выкрикнул Хонсю, не оставляя отчаянных попыток вырваться из цепких объятий.
Но Беросс был не из тех, кто отпускает добычу. Тем более добычу, доставившую столько неприятностей. Дредноут направил сверло прямо в лицо Хонсю.
Комендант почти уже павшей крепости успел выбросить руку перед собой, чтобы предотвратить удар. Когда сверло коснулось переливающейся серебром руки, раздался жуткий скрежет и во все стороны полетели снопы искр.
Оба противника ожидали, что сейчас сверло пробьёт руку, а затем и вскроет череп Хонсю, но серебристый металл вдруг превратился в вязкую массу, восстанавливаясь быстрее, чем Беросс разрушал его. Дредноут удивлённо уставился на застопорившуюся дрель, и в этот момент полудемон в чёрном доспехе пронёсся по воздуху, как снаряд, и приземлился ровно на верхний щит Дредноута.
Два бронзовых когтя легко вошли прямо в толстую броню Дредноута. Беросс взревел, руки его судорожно задёргались и выпустили Хонсю.
Комендант откатился подальше от содрогающегося Дредноута и в тот же миг услышал жуткий грохот за спиной. Обезглавленная фигура последнего Титана Беросса проломилась через остатки крепостной стены, разбрасывая вокруг каменные глыбы и испуская ослепительные потоки плазмы. Один из его собственных Титанов, практически разорванный пополам, рухнул вслед за ним. Падение двух колоссов породило ударные волны почти такой же силы, как и при взрыве тракта. Оглушительный вопль, полный первобытного ужаса, вознёсся к белому небу.