Всё это время Космодесантники стояли как вкопанные, не шевелясь, заворожённые ужасными сценами кровавой бойни. Уриэль понимал, что ему надо расшевелить их, пока жестокость этого сражения не заставила их инстинкт самосохранения взять верх над осознанием важности миссии, возложенной на них.
Его опередил Пазаниус, который прокричал:
— Давайте, ребята, пошевеливайтесь!
Прочно укоренившаяся привычка подчиняться приказам взяла верх, и Космодесантники поспешно высадились, подгоняемые верным сержантом Уриэля. Только капитан и Ардарик Ваанес остались на борту.
— Давай! — сказал Ультрамарин. — Нам надо выполнить эту работёнку.
Ваанес ничего не ответил, только кивнул и последовал за ним, но вдруг остановился и повернул обратно к платформе, выпуская когти из латных перчаток.
— Что ты делаешь? — окликнул его Уриэль.
— Смотри, вагонетки фуникулёра уравновешивают друг друга. Так он и работает, — пояснил Ваанес, вонзая когти в толстые канаты, удерживающие вагонетку. По платформе прошёл гул, когда тросы оборвались и вагонетка улетела вниз, в дымовые облака. Её стремительный свободный полёт сопровождался лязгом металла и снопами искр. — Какое-то время сюда никто не поднимется, — сказал Ваанес, возвращаясь к Уриэлю.
— Это ты хорошо придумал, — похвалил его командир.
Космодесантники присоединились к отряду, который залёг в относительно безопасной впадине склона, откуда можно было обозревать битву. Гора ежеминутно сотрясалась под ногами двух Титанов, ничтоже сумняшеся топтавших свои же войска.
— Что теперь? — прокричал Пазаниус на пределе голосовых связок, но его всё равно было едва слышно из-за канонады.
— Теперь нам надо пробраться внутрь! — ответил Уриэль, включая вокс.
— Ты имеешь в виду — присоединиться к осаждающим? — спросил Ваанес. — Но это же невозможно?
— А какие у нас есть ещё варианты?
— Мы можем убраться к чёрту с этой горы! Я же сказал, что помогу пробраться сюда, но также я предупредил, что не собираюсь погибать, выполняя твою смертельную клятву.
— Твою мать, Ваанес, мы уже здесь! И нам надо продвигаться дальше!
Ваанес собрался ответить, но залп ударил прямо над ними в склон горы и отколол кусок бастиона. Камни и обломки лавиной покатились вниз, но это было не самое страшное — на Космодесантников падала стена.
— Берегись! — только и успел выкрикнуть Уриэль.
Хонсю казалось, что это болезненное падение никогда не закончится. Когда же он, наконец, приземлился, говорить о спасении было бы преждевременно — вокруг падали блоки размером с танк и поднимались удушающие тучи чёрной пыли. Хотя Хонсю было очень больно, кости у него были целы и жизненно важные органы не задеты.
— Оникс! — крикнул он хрипло. — Закайо!
— Я здесь, — ответил Закайо, кашляя. — Живой.
— Я тоже, — отозвался Оникс. — Но мне нужна помощь.
Хонсю с трудом пробрался к своему телохранителю, почти погребённому под перекрученными железными балками. Все тело Оникса ниже торса находилось под завалом, который раздавил бы силовой доспех любого оказавшегося там, но демоническое начало давало устойчивость к таким нагрузкам.
Хонсю поднял один осколок и согнулся под его весом, потому что тот был слишком тяжёлым даже для такого могучего воина, как он. Обакс Закайо присоединился к нему, применив дополнительную пару механических рук, которые могли справляться и не с такими задачами.
Железные Воины начали один за другим выбираться из-под обломков, и те, кто не был покалечен или убит камнями, сразу же бросились помогать освобождать Оникса. Хонсю отошёл, чтобы не мешать им, и осмотрелся вокруг, но в визоре мельтешили сообщения о повреждениях доспеха, и он снял шлем и попытался воочию разобраться в сложившейся ситуации.
На Железных Воинов ещё падали булыжники: оказывается, наверху завязалась жаркая битва с Титанами, и Хонсю понял, что его отряду будет непросто возвратиться в крепость. Артиллерийский залп снёс большой кусок стены над бастионом, земля оползла вниз, и образовался пологий склон, который вёл прямёхонько к замку.
«Вот чем надо будет заняться в первую очередь, если удастся выжить и вернуться», — подумал властелин Халан-Гола, рассматривая зыбкие фигуры сквозь облака пыли и дыма.
Уриэль сорвал шлем, потому что разбившийся визор стал совершенно бесполезен, а механизм герметизации, крепивший его к воротнику, непоправимо испорчен. Ультрамарин прошептал молитву, обращённую к духу шлема, и положил его на землю. Без автоматических сенсоров капитан различал сквозь дым и копоть только расплывчатые силуэты. Но когда он проморгался от пыли, забившей глаза, то убедился, что Император не оставил их и на этот раз.