Уриэль изо всех сил старался подняться на ноги, но Хонсю не давал ему ни малейшего шанса. Он методично обрабатывал его ребра железными ботинками, затем схватил за затылок и со всей силы «приложил» его лбом об пол. Капитан почувствовал, что из носа хлынула кровь. Ему ничего не оставалось, кроме как постараться максимально закрыться от ударов. Но Хонсю был мастером в таких делах, скоро вместо лица у Ультрамарина было кровавое месиво.
— Черт, ты ещё очень пожалеешь, что не принял моё предложение! — проревел Хонсю, размазывая свернувшуюся кровь по лицу Уриэля. — Я отдам тебя на растерзание Мортициям, и они покажут тебе такие горизонты боли, что тебе даже и не снилось! Ты станешь для них подопытным кроликом, а когда им надоест развлекаться с тобой, твоё тело пустят на запчасти!
Уриэль перекатился на спину, харкая кровью, затем с трудом приподнялся на локте и прохрипел:
— Я Уриэль Вентрис, Ультрамарин, верный слуга благодетельного Императора и враг всех предателей и последователей тёмных сил. И ничто не в силах это изменить.
Хонсю зарычал и снова начал бить капитана по лицу. Кровь лилась на пол, а комендант орал:
— - Да будь ты проклят! Как ты посмел отказаться от моего предложения? Ты никто и ничто. Даже твой Орден отрёкся от тебя! Ты для них пустое место. Какой смысл хранить им верность?
Уриэль изловчился и поймал кулак Хонсю, занесённый для очередного удара.
— Я храню верность своей чести! — выпалил он, высвобождая вторую руку и нанося сокрушительный хук справа.
Хонсю рухнул как подкошенный, а Уриэль откатился и поднялся-таки на ноги. Пошатываясь, он направился к своему отряду. Космодесантники и два гвардейца загородили его от Железных Воинов. Уриэль, опершись о Пазаниуса, сплёвывал на пол кровь вместе с зубами.
— В какой-то момент ты заставил меня забеспокоиться, — сказал Пазаниус.
Несмотря на то, что сержант произнёс это как можно более безразлично, Уриэль уловил заботу и дружеское участие.
— Я воин Императора, мой друг, — произнёс капитан. — И я никогда не перейду на сторону тёмных сил, ты это знаешь.
— Да, я знаю это, — подтвердил Пазаниус.
— Ты определённо провёл того ублюдка, — сказал Ваанес, пробираясь поближе к командиру. Его выдвижные когти показались из латных перчаток, — И меня тоже. К чёрту все это, Вентрис, я не умру так просто!
— Я тоже, если выживу, — попытался пошутить Уриэль.
Железные Воины окружили их, держа под прицелом. В это время Хонсю поднялся, вытирая кровь с лица.
— Я лично прослежу, чтобы тебя разорвали надвое, Вентрис! — пообещал комендант. — Я прикажу скормить тебя Демонкулабе, а твои останки отдать Бескожим. Посмотрим, что тогда станет с твоими драгоценными идеалами и принципами, и будешь ли ты все так же их держаться.
— Ты не можешь сделать ничего такого, что могло бы подорвать мою веру в Императора хоть на секунду, — с расстановкой ответил Уриэль.
— Веру? — переспросил Хонсю с усмешкой, — Святая простота! Железные Воины когда-то тоже верили, но к чему это их привело? Мы преданы Императором и выброшены в Око Ужаса. Если ты думаешь, что удостоишься лучшей участи за веру в Императора, то мне интересно, что болтается у тебя в голове взамен мозгов?
Пазаниус взревел и бросился к Хонсю, желая вцепиться ему в горло, но Оникс встал на защиту своего хозяина, выпустив металлические когти. Для своей комплекции Пазаниус двигался на удивление быстро и ловко. В прыжке он неожиданно сменил направление и серией ударов разбил лицо полудемону.
Оникс взревел и опрокинулся навзничь, серебряный свет струился сквозь рваные раны на его лице. Пазаниус же сгрёб за грудки Хонсю и занёс свой мерцающий кулак для смертельного удара.
Но прежде чем он смог ударить, Обакс Закайо перехватил его руку, выворачивая её назад. Гидравлическая клешня с чудовищной силой сжала руку Пазаниуса, превратив её в кусок покорёженного металла. Обакс Закайо сбил Пазаниуса с ног и встал над поверженным сержантом, высоко занеся топор. Но удара не последовало. Железный Воин, не веря своим глазам, наблюдал за тем, что происходило с искорёженной рукой сержанта.
Уриэль тоже с ужасом и удивлением смотрел, как разбитая и искромсанная металлическая рука Пазаниуса начала восстанавливаться. Металл зашевелился, как ртуть, поверхность протеза покрылась рябью, и не прошло и минуты, как весь урон, нанесённый Обаксом Закайо, исчез бесследно. Вскоре рука имела такой вид, словно Пазаниусу только что поставили новый протез.
— Пазаниус, — выдохнул Уриэль. — Но… как?
Его друг спрятал чудесно восстановившуюся руку за спину.