— Что вы делаете? — закричал Ваанес, — Во имя Императора, просто убейте нас!
— Нет, — прошипел Сабатиер. — Нельзя этого делать, пока на вас столько сочного мяса. — Сабатиер довольно рассмеялся и продолжил: — Изучая анатомию, мы поняли, что вы, люди, не пригодны для того, чтобы вас разводить на мясо. Крупный таз посередине тела и широкие плечи прямо-таки просятся под нож хирурга. Хотя человеческую фигуру сложно довести до идеальной — слишком много приходится резать.
— Будь ты проклят! — выругался Ваанес, когда увидел, что Мортиций наклоняется к бесчувственному Кровавому Ворону.
Красные дорожки запеклись на лице Серафиса, протянувшись от ран на лбу. Нож с длинным лезвием рассёк горло висящего Космодесантника, вскрыв сонные артерии.
Кровь хлынула из пореза, но пробудившийся метаболизм начал затягивать рану. Сабатиер проворно прохромал к воину и схватил края раны, не позволяя ей закрыться. Яркая артериальная кровь разбежалась ручьями по столу.
Ваанес не мог больше выносить зрелища столь жестокого и злорадного глумления над своим товарищем, которого свежевали, как какое-нибудь животное. Ардарик отвернулся, пытаясь подавить рвотные спазмы, а Мортиций в это время готовился отсечь голову жертвы.
Когда Мортиций делал это, Ваанес слышал ужасный хруст, с которым рвались мускулы и связки, сухожилия и кожа. Монстр просто свернул голову Космодесантника набок, сломав основание черепа, а потом выкрутил и оторвал её.
Ардарик плотно зажмурил глаза, изо всех сил напрягся и постарался разогнуть прочные оковы. От напряжения лицо воина побагровело, вены вздулись на лбу.
— В сопротивлении нет смысла. Не дёргайся, — окликнул его Сабатиер, наблюдая за тщетными попытками освободиться. — От этого твоё мясо только жёстче станет. Кожу поцарапаешь, хотя твоя нам вряд ли пригодится. Мы получаем достаточно кожи из лагерей плоти в горах, несмотря на то, что вы их и рушили, и сжигали.
Невзирая на ужас своего положения, Ваанес вдруг испытал любопытство:
— Кстати, а для чего она вам нужна?
— Чтобы облачать новорождённых, — с гордостью пояснил Сабатиер. — Когда очередной выводок Демонкулабы появляется на свет, детёныши представляют собой мяукающих щенков без кожи. Тех, что выживают, по специальной технологии оборачивают в кожу таким образом, что она прирастает к плоти. Если операция проходит удачно, есть надежда, что эти малыши превратятся со временем в настоящих Железных Воинов.
Ваанес почувствовал, как по его собственной коже пробежали мурашки, стоило ему только представить себе эту картину. Это просто омерзительно. Те лагеря смерти в горах создавались только для того, чтобы производить кожу для новорождённых Железных Воинов. В негодовании Ваанес отвернулся от Сабатиера и вдруг встретился взглядом с Пазаниусом, который всеми доступными способами подавал знаки во что бы то ни стало продолжать разговор. На какую-то долю секунды Ваанес растерялся, но быстро сообразил, что Пазаниусу удалось каким-то образом ослабить железные наручники.
Ваанес снова обратил взор на Сабатиера:
— Ты сказал, что те, что выживают, обретают кожу. А что происходит с теми, кто не выживает?
Сабатиер раскатисто рассмеялся, теперь всё его внимание было обращено на Ваанеса:
— Новорождённые с какими-либо дефектами или мутациями выкидываются с другими отбросами далеко за пределы Халан-Гола, в горах. Ваши кости вскоре окажутся там же.
— Значит, Бескожие — это неудавшиеся… — пробормотал Ваанес, вспоминая монстров, что скитались по горам.
— Да, — прошипел Сабатиер. — Большинство погибает в первые минуты, но некоторые выживают.
— Ты заплатишь за это, — пообещал Ваанес, краем глаза наблюдая за Пазаниусом, который наконец-то освободил руку, в то время как Мортиции работали над Серафисом, не обращая на сержанта ни малейшего внимания.
Уриэль попытался закричать, но едкие околоплодные воды наполнили его рот, и лёгкие скрутило спазмом, пока дыхательная система старалась выловить молекулы кислорода из жидкости, заполнившей их. Капитан плавал в омерзительном желе лона Демонкулабы. Его кожа горела от непонятно как попавшего сюда желудочного сока и ядовитой женской плоти, мутировавшей при помощи ужасной магии варпа.
Он боролся изо всех сил с путами, сковавшими его, с каждым рывком чувствуя себя всё сильнее. Решимость освободиться подогревалась неукротимым бешенством, и Уриэль забился, как пленённый дикий зверь. Он уже ничего не понимал, а только рвал ненавистные путы руками, ногами, зубами…