Смысловой отрывок был закончен, и телефонный звонок прозвучал как нельзя кстати. Павел выключил компьютер, сел на диван, погладил кота, тот довольно потянулся и замурлыкал. Павел снял трубку. Он хотел расположиться покомфортнее. Взял Трофима на колени, погладил, спокойно сказал: «Алле». Но то, что он услышал, не располагало к расслаблению.
— Сынок, Паша! Ты новости слышал?
— Нет, мама, а что случилось?
— Дима, Димочка… — голос прервали рыдания.
— Что случилось, мама? Что с ним?
— Его похитили. «Эхо Москвы» передало. И по телевизору сказали.
— Мама, я сейчас приеду, папа дома?
— Ну конечно, — в трубке рыдания.
— Папа звонил кому-нибудь из своих военных?
— Звонил.
— И что сказали?
— Ох, сынок… Да что они знают!
— Ладно, все будет нормально, я уверен, мам, успокойся, он врач. Не переживай, он всем там нужен. Я сейчас приеду.
Он положил трубку. Главное сейчас — успокоить мать. Чтобы у нее не было инсульта. Димка… Романтик хренов. Куда поперся, идиот! Но надо надеяться, что все обойдется. За него выкуп не дадут, да, может, и не для этого его похищали? Не такая уж он важная фигура, он не иностранец, не из «Врачей без границ», не из Франции или Швейцарии, за него выкуп не дадут, это чечены знают. Может, кого прооперировать надо? Скорее всего так и есть. Значит, бандитам он не нужен. А если это не чистый криминал, а полевые боевики, то отпустят, они врачей не убивают, врачи им самим нужны, тем более такие, которые в их госпиталях работают.
Так думал Павел, пока ехал на метро к родителям. Они жили в районе проспекта Мира, в Астраханском переулке, он доехал за двадцать минут.
Он взял сильные транквилизаторы, чтобы мама успокоилась, и плоскую бутылку коньяка — выпить с отцом. У отца старые связи, он будет звонить и звонить своим военным, может, хоть какая-то появится ясность. Не по радио же узнавать информацию. Может, и информация-то у них позавчерашняя. Может, все давно изменилось.
Он позвонил в дверь, открыл отец, Павел прошел в комнату, не снимая обувь, мама встала с кровати и в рыданиях бросилась ему на грудь.
Саша сидел за столиком в туринском ночном клубе «Макамбо», курил, потягивал коктейль и смотрел, как танцуют его девушки. Обстановка в клубе была очень приятной — все как-то по-домашнему и в то же время очень культурно и изысканно. Стены расписаны в стиле художников-авангардистов. Манера похожа на Миро, подумал Саша.
Он полностью расслабился. Ему вообще делать ничего не нужно, по крайней мере первое время, как сказал хозяин. Единственное, о чем просил его синьор Альберто, — это поговорить со своими девушками по поводу консумаций. Первая реакция Саши была отказать, отказать немедленно, они танцовщицы, а не проститутки. Но хозяин, увидев его скрытое возмущение, тут же поспешил смягчить его реакцию. Он улыбнулся, положил Саше руку на плечо. Саша заметил, что итальянцы в общении вели себя довольно фамильярно — дистанцию не держали. Но, возможно, это не от фамильярности, а от южного темперамента, который настроен на тепло.
Консумация — это не проституция, а Саша не сутенер, объяснил синьор Альберто, радостно улыбаясь. Постепенно его поведение вызвало у Саши полное доверие. Им вместе работать еще не одну неделю, и вряд ли его будут здесь серьезно подставлять. Альберто сказал, что он понимает, они творческие люди и все такое прочее, но он не предлагает им ничего постыдного. Этим занимаются все артисты. Почему бы и не подработать таким образом? И полезно, и приятно. Консумация — в переводе с итальянского означает что-то вроде раскрутки клиентов. Танцовщиц или до или после шоу посетители клуба могут пригласить за свой столик. Все, что от них требуется, — это принять приглашение, поесть, выпить, посидеть, поговорить, если есть такое желание. Иногда можно ни о чем и не говорить, клиенту главное — присутствие красивой девушки за столом. Это выгодно всем — и хозяину, и ей, танцовщице. Во-первых, ее угощают, а во-вторых, за каждый заказ клиента ей идет небольшой процент. Ну, а когда клиент приглашает девушку, он денег не жалеет, заказывает дорогое шампанское, и поэтому — выгода всем. Ни к чему большему это не обязывает, консумация — явление очень распространенное и принятое везде.
— Разве в России такого нет? — удивился синьор Альберто.
— Есть, конечно, есть, только здесь у вас все поставлено прямо-таки официально.
— Ну конечно, надо быть честными в своем бизнесе. Так никто ни от кого ничего не скрывает.