— Это нормально. Так и должно быть. Вы потеряли много крови. Но ничего страшного в этом нет. В старину, знаете, даже лечили кровопусканием, — опять улыбнулся Дима. — Вы, конечно, крови потеряли больше, чем необходимо для лечения, но все равно все нормально. Считайте, что вы обновили кровь, а это всегда полезно. Так что, видите, во всем можно найти светлую сторону.
— Как вы хорошо говорите, доктор, — Марьям смотрела на Диму с нескрываемой симпатией.
— Это не я, это меня так мой старший брат учит. Он психолог и все в жизни знает.
— Хорошо иметь такого брата.
— Да, хорошо. Но хороших друзей тоже неплохо иметь. И у вас они есть. Гульсум вас спасла. Еще бы час промедления — и все могло бы кончиться очень печально для вас. Она не растерялась и привезла вас сюда.
— Да, она молодец, — сказала Марьям. — Она всегда меня выручает, жаль только, что мы редко видимся.
— Почему?
— Да она же в Москве учится, в университете, приезжает только на каникулы. А теперь вообще…
Дима не успел спросить, что «вообще», потому что в кармане зазвонил телефон.
— Здравствуйте, Дмитрий, это я, Гульсум. Я вчера к вам подругу привезла.
— Вот и она, легка на помине, — сказал Дима Марьям.
— Что вы говорите? — услышал он в трубке.
— Здравствуйте, Гульсум, это я с вашей подругой разговариваю.
— И как она, доктор?
— Все прекрасно, дня через два можно выписывать. Вообще-то ее надо перевести в больницу, у нас ведь детский госпиталь, но поскольку у нее все в порядке, я на свой страх и риск этого делать не буду. Приезжайте за ней… Знаете, когда? Дня через два. — Дима как будто что-то посчитал в уме. — Да, на третий день приезжайте. В пятницу. Она будет совершенно здорова.
— В пятницу не смогу. Я уезжаю.
— Далеко? — Дима вдруг почувствовал, что от этой новости ему стало грустно. Что это он? Влюбился, что ли? В чеченскую девушку? Этого еще не хватало.
— В Москву.
— Вы же только приехали.
— Дела еще есть там. У меня там друзья остались, просят приехать. Родственники…
— Понятно, — вздохнул Дима, хотя ничего понятно ему не было. Зачем ехать в Москву, если только вернулась после окончания учебного года? — За подругу не беспокойтесь, Гульсум. Я ее отправлю в лучшем виде, до дома довезут.
— Спасибо, доктор.
Дима понял, что она сейчас закончит разговор, и решительно сказал:
— Гульсум, давайте увидимся.
Гульсум несколько секунд молчала. Потом спросила:
— Зачем? — у нее чуть не вырвалось: «давайте».
— Зачем? — Дима растерялся. — Не знаю, просто так. Хотелось вас увидеть еще раз.
— А вы в Москву не собираетесь? — спросила Гульсум.
— Знаете, я через две недели буду там, — вспомнил вдруг Дима о недавнем звонке и приободрился, как будто его вызывали не в ФСБ по поводу пребывания в чеченском плену, а президент для вручения Ордена за заслуги перед Отечеством первой степени. — Но не знаю, насколько я буду свободен в прямом и буквальном смысле, — он усмехнулся. — Вы еще будете там в это время?
— Да, в это время еще буду.
— Как я вас смогу найти?
— Я вам позвоню.
— Вы не позвоните, Гульсум.
— Позвоню.
— Обещаете?
— Обещаю.
— Тогда записывайте. — Дима продиктовал номер своего мобильного телефона.
— Ну, все, спасибо, Дмитрий, до свидания.
— До свидания, Гульсум, жду вашего звонка.
— Хорошо, до свидания.
— До встречи, — сказал Дима, но связь в трубке уже прервалась.
— Так что вы хотели сказать про Гульсум? — посмотрел он на Марьям, которая внимательно следила за разговором. И пока слушала, что говорит врач, сообразила, что она не должна о Гульсум ничего никому рассказывать.
— Да нет, ничего, доктор, она сама вам все сказала.
— Хорошо, Марьям, отдыхайте, набирайтесь сил. Вам не скучно?
— Нет, — Марьям засмеялась. — У вас такие хорошие медсестры и врачи.
— Да, это точно. Ладно, пошел работать.
Марьям кивнула с улыбкой. А Дима вышел из модуля и пошел оперировать вновь прибывшего больного.
Гульсум, когда закончила разговор, долго смотрела на трубку и пыталась разобраться в своих чувствах. На этот раз это у нее не получалось, в голове был хаос. Единственное, что она сразу отметила, — это то, что комок в горле и боль в мышцах прошли — и на этот раз без Алисы и без Королевы.
Она едет в Москву. И вновь от этой мысли, как и раньше, когда она собиралась на учебу, ей стало хорошо. Она даже удивилась на себя, когда вдруг вспомнила Чехова «В Москву, в Москву!». Впрочем, чеховская ирония в ее случае как раз очень уместна. Один раз она увидела человека, один раз поговорила с ним по телефону и вот уже радуется тому, что, возможно, через две недели увидит его опять. Что-то она размечталась. Видно, совсем забыла, для чего туда едет. И все же теперь в этой дурацкой чужой квартире ей уже было не так плохо, и предстоящая поездка с Леной, против которой она ничего не имела, хотя предпочла бы, конечно, ехать в одиночестве, предстоящая поездка казалась не такой мрачной.