Ее рука до посинения ухватила простынь, в то время как лицо не выдавало эмоций. Не дождавшись ответа, Хусейн приподнялся с подушек и навис над ней. Неторопливо вытер скатившуюся по щеке слезинку и ленивым взглядом пронаблюдал, как она невольно дернулась от прикосновения.
-не молчи.
-гори в аду,- сказала так смело, что удивилась сама себе. Но все-таки, она достаточно узнала его, чтобы понять, что в данный момент был не опасен.
-Я там был,- ответил ей небрежным тоном и уткнулся в ее волосы, продолжил, - мечтаешь подвергнуть меня мучениям?
Она промолчала, посчитав, что ответ итак очевиден. Сария не просто мечтала об этом, она жаждала этого дня, всеми фибрами своей души. Трудно было описать чувства, которые испытывала. Нет, это не ненависть, а что-то намного глубже и яростнее.
Не дождавшись ее ответа, Хусейн поднялся и сел на кровати. На смуглой, могучей спине, переливались блики раннего утреннего света, он сидел прямо, запрокинув голову, сделал еще затяжку и выпустил густой дым. После достал из кармана складной нож, мерцающий, с расписной рукояткой и протянул ей. Сария смотрела на него в изумлении. Что этот монстр еще задумал?! Какое развлечение еще пришло в его отбитую голову?
-Держи. Я разрешаю тебе, выплеснуть всю свою злобу и ненависть. Давай,- от тихого, грудного голоса, ей стало не по себе. Их спальня, как минное поле. Одно неверное движение, мысль, слово и тебя разнесет на куски, а рисковать не хотелось. Ей бы свернуться калачиком, спрятаться, укрыться от черных, пустых глаз, что смотрели вглубь нее и отыскивали все потайные страхи.
-Я не хочу,- прошептала и прижала к себе колени, она уже поняла, что ей придется снова, играть по его изощренным правилам.
-Я сказал, возьми и убей меня! - его голос возвысился, прозвучал как неминуемый гром, ее тело мелко задрожало.
Тем временем нож соблазнительно поблескивал в его широкой ладони. Возьми, нашептывал в голове голос. Убив его, ты спасешься! Прекратишь свои мучения! Ну же, не будь трусишкой, сделай это! Он ожидает, что ты не решишься, а ты сделаешь! Ты вонзишь этот нож, по самые его гланды, ты будешь с удовольствием наблюдать, как он подыхает, а там неважно, что случится дальше! Главное, он ответит, за каждую пророненную слезинку...
Шумно вдохнув, Сария схватила нож, не раздумывая, молниеносно замахнулась. Но как было глупо и наивно полагать, что он позволит себя ранить. Ловко перехватив руку, он свалил ее на пол, пальцы мгновенно капканом обхватили тонкую шею, отчего она почувствовала, что задыхается.
-Отпусти! Я не могу дышать! - закричала, беспомощно забила ногами по комоду, сцарапала до крови его запястье, но он с жадностью впитывал в себя ее ужас и ничего не чувствовал. Он наслаждался.
-Ну! Убей же меня! Давай! Я жду! - наступила пауза, его глаза яростно сверкнули,- никогда не мечтай о том, что не в твоих силах!
Сария захлебывалась в своих слезах, вынужденно успокоилась, обмякла. Не было сил с ним бороться. Не было желания. Пусть он ее убьет. Пусть поскорее это случиться, не может она уже терпеть этой боли.
-Почему ты это делаешь со мной? За что? - спросила хриплым голосом, зажмурившись, и Хусейн тут же разомкнул пальцы. Она раскрыла сухие губы и жадно втянула воздух, села и забилась в угол, направила на него затравленный взгляд. Ее глаза цвета ядовитой орхидеи, смотрели с ненавистью и тоской, былой огонь в них уже не пылал.
-Потому что ты сука продажная, - он помолчал, а после добавил,- вы все,- в голосе проскользнула затаенная обида, он прокрутил в руках нож, поднялся и встал над ней,- иди сюда, - и сильные руки подняли ее на ноги и развернули к стене лицом.
Она уже не спрашивала себя, что он задумал. Какая разница, ведь все равно этим пыткам нет конца. Пусть он поскорее завершит задуманное и уйдет, Господи, прошу, пусть уйдет.
Даже когда ее пронзила острая боль в районе поясницы, Сария не стала кричать. До крови закусив губу, она запретила себе выдать хотя бы приглушенный звук. Нельзя! Ее крики, слезы, истерики - вот, чего он так страстно желает, а доставлять ему удовольствие она не намерена, ни каким образом. Лезвие холодного металла поднялось выше, по коже потекло что-то теплое, быстрое, запахло железом.
-Знаешь, что я сейчас сделал?
-Нет,- пропищала, игнорируя бегущие из глаз слезы.
-Я отрезал твои крылья. Ты никогда и ни с кем не будешь летать. Ты навсегда останешься в моем аду.
Хусейн закрыл дверь в ванной. Включил воду, подставил руки и проследил, как кровь смылась в раковину. В висках стучал пульс. Он посмотрел в зеркало и вместо своего отражение, увидел лицо мальчика. Испуганное и робкое.
Крики. Как часто они звучали в его доме. Билась посуда, ломалась мебель. Серые стены покрылись плесенью и сыростью, крыша протекла, и вода от дождя капала прямо в уродский тазик. Он слышал этот звук даже сейчас. Как будто навсегда въелся в его мозг. Отвратительная нищета и бессилие. Вечно суетливая мама, что так и крутилась вокруг новорожденной девочки. Эта глупая женщина хотела, что бы он называл ее сестрой. Идиотка. Никогда не повернется у него язык, присвоить столь святой статус дочери ублюдка, которого она приняла в их дом.