— Гиммлер верил, что центр мира не в Иерусалиме, не в Риме и не в Мекке, а здесь, в горах Вестфалии, — объяснила она. — Он собирался построить целый город СС, состоящий из концентрических фортификационных сооружений, казарм и домов, которые, согласно его замыслу, должны были радиально расходиться от того самого места, где ты сейчас стоишь.
Том посмотрел вниз и неуверенно переступил с ноги на ногу.
— А здесь должно было гореть негасимое пламя, — продолжала она, — и, хотя в путеводителе об этом не сказано, теоретически сюда, — она показала на невысокий пьедестал, который Том прежде не заметил, — следовало ставить урны с прахом вождей СС.
Том огляделся и понял, что всего в зале было двенадцать пьедесталов, распределенных по окружности с равными промежутками.
— Очевидно, члены ордена желали сохранить связующее их единство и после смерти.
— Здесь и начнем искать, — твердо произнес Том, топнув по каменному полу. — Вот здесь, где должен был горсть огонь. Прямо под свастикой. В самом центре их мира.
Глава 48
8 января, 02.51
Присев на корточки, Том и Арчи пытались поддеть стамеской каменные плиты, уложенные в центре зала. Это была мучительная, кропотливая работа, деревянная рукоятка молотка вскоре намокла и стала скользкой, как ни пытались они защитить руки двойным слоем резины, вибрирующая стамеска колола пальцы. Внезапно острие стамески провалилось в щель, звук металла, долбящего камень, уступил место другому, неожиданному, звуку.
— Там какая-то железка, — обрадовался Арчи.
Они вынули один камень и принялись обрабатывать соседние. Наконец они расчистили довольно большое пространство, и их взорам предстала металлическая плита площадью около трех футов и толщиной в полдюйма.
— Вот, возьми. — Доминик протянула Тому длинную кирку, которую они также принесли с собой. Том поддел ею плиту и, орудуя как рычагом, оторвал ее от пола. Хватило нескольких дюймов, чтобы Арчи смог подхватить ее и, поднатужившись, поставить на ребро. Он толкнул плиту, и она со страшным грохотом повалилась на пол, подняв облако пыли. Из разверзшейся темной ямы медленно поползло ужасающее зловоние.
Опустившись на четвереньки, они принялись вглядываться во мрак, зажимая рты руками в безнадежной попытке оградиться от распространяющейся вокруг них вони. Черное зияющее ничто — вот все, что они увидели, и некоторое время они не могли вымолвить ни слова.
— Это оно — то, что мы и искали, — наконец сказал Том, — я иду туда.
Он встал, обвязался веревкой, взял в зубы фонарик и принялся спускаться в вонючую пустоту, стараясь контролировать скорость спуска, пережимая веревку ногами.
Пол был, судя по всему, сделан из какого-то белого камня, хотя в центре помещался темный диск, и на него-то он и должен был спуститься. Лишь когда его ноги — совсем неожиданно — коснулись диска, Том понял, что стоит на большом столе. Он отпустил веревку и включил фонарик.
Стол был сделан из дерева, вокруг него стояло двенадцать дубовых кресел с высокими спинками, каждая украшена потускневшей серебряной пластинкой, на которой были выгравированы герб и имя.
Но внимание Тома привлекли не кресла, а их неподвижные осклабившиеся хозяева. Ибо вокруг стола в полном парадном облачении СС, словно гости на празднике в честь Страшного суда, сидели двенадцать скелетов.
Затаив дыхание, он скользнул лучом фонарика по их блистающим медалям и орденским ленточкам, провел по плечу и задержался на левом обшлаге, где — он знал это — была узорчатая вставка.
Золотые буквы на черной ткани не оставляли никаких сомнений. Перед ним был орден «Мертвая голова».
Глава 49
Отель «Три короля», Цюрих
02.51
— Вот она, прошу любить и жаловать. — Лаш кивнул на деревянный ящик размером с футляр для пишущей машинки. — До вас я продал только одну такую. Несколько лет назад. Помнится, это был какой-то русский коллекционер.
— А дополнительные детали? — Голос был мягкий, певучий, навевающий мысли о влажном, сонном вечере на крылечке где-нибудь в Северной Каролине или Луизиане.
— Они уже установлены, хотя завершающую настройку вам, конечно, придется делать самому, мистер… Простите, запамятовал, как ваше имя. — Благотворный эффект от переливания крови подходил к концу, и Лаш начинал чувствовать себя усталым и, пожалуй, не мог сосредоточиться так, как следовало бы во время такой беседы. Принимая во внимание поздний час, это было и неудивительно, но ему позвонили и предупредили, что к нему придет покупатель и что свидетелей их встречи быть не должно.