Роуз Тико почти не изменилась. Волосы стали длиннее, сейчас они свободно падали по плечам, спускаясь чуть ли не до талии. Лицо покрыто загаром, широкие скулы, упрямый взгляд. Чёрные глаза смотрели на него с узнаванием, будто и не было никаких десяти лет, и вот только вчера он вышел из её кабинета после эфира. Она не выросла, была всё такой же короткой и немного пухленькой, как и в школе. Но сейчас это смотрелось более женственно, естественно. Половина её лица была испачкана в засохшей крови, уголок губы разбит, рука обмотана грязным бинтом, который уходил под закатанные до локтя рукава.
— Откуда кровь? — это было первым, что он спросил, глядя на неё. Она дёрнула здоровым уголком губы, склонила голову ниже, глядя исподлобья.
— В этой пустыне не так много свободных женщин, если ты не заметил.
Её слова звучали вызовом. Голос был таким же прямым, как и взгляд. От него по спине прошли мурашки до самого основания позвоночника, и Хаксу захотелось встряхнуться, чтобы избавиться от наваждения.
— Генерал-лейтенант, разрешите доложить. Мы нашли мисс Тико и мистера Дэмерона вместе с другими беженцами в стане противника, после вчерашней операции, — громко сказал один из рядовых. — Мы оказали первую помощь пострадавшим.
— А умыться вы им не предложили? — собственный голос неожиданно окрасился злобой. Роуз вскинула бровь, не отрывая он него взгляда.
— Не успели, сэр. Сейчас отведём в душевые.
Девушка ещё раз ухмыльнулась и скривилась от боли в губе. Внезапно заговорил второй беженец:
— А ты тут за главного? Не знаю, как тебя зовут, но я По Дэмерон, — Хакс перевёл взгляд на мужчину, чей голос звучал с лёгкой издевкой. — Слушай, пофиг нам на душ, скажи, когда нас отправят домой?
— Мистер Дэмерон, как вы успели заметить, я здесь за главного. И вопросы задаю тоже я, — со стороны Роуз послышался гулкий смешок, но он постарался больше не смотреть на неё. Один вид этой девушки что-то переворачивал в нём, что-то давно забытое и живое, но он не собирался разбираться с этим перед своими подчиненными и смазливым упырком.
— Итак, что вы делаете здесь?
— Я уже говорил, что приехал к другу. Не знал, что здесь проходят военные действия, — Дэмерон развалился на стуле ещё сильнее. Что-то в нём категорически не нравилось Хаксу, и дело было не в старых обидах из детства. Он ещё раз оглядел латиноса. Такие ребята не ездят к друзьям, а скорее, перевозят оружие или травку из одного картеля в другой. По был фальшивым, наигранным, эдакий ловелас. Но под всем этим чувствовалась опасность. Надо приставить к нему ребят на время операции, а на гражданке передать в руки полиции. Пусть проверят. Чутьё редко подводило Хакса, иначе он погиб бы ещё тогда, в свою первую операцию. И было бы на один гроб больше.
— Я журналистка, мы с группой снимали репортаж. Нас захватили два дня назад в плен, — ворвался голос Роуз в поток его мыслей. Хакс медленно к ней обернулся. Сейчас он глянул на неё внимательней. Она устала, истощена. Но всё так же горит за своё дело.
— Где остальная часть группы?
— Их расстреляли. Меня оставили только потому, что я женщина.
Хакс напрягся и перевёл взгляд на рядового, но он помотал головой. Значит, её не тронули. Но пытались. Он снова столкнулся взглядом с Роуз, буквально читая в её глазах «не смей меня жалеть, сукин сын, я ещё жива». Еле подавив улыбку, Хакс снова обратился к беженцам.
— Завтра здесь будет шумно. Я приставлю к вам охрану. А вечером мы отправим вас домой, в штаты. Сейчас вас проводят в душ, а потом поспите. Мисс Тико, задержитесь.
Дэмерон кивнул и поднялся со стула, уходя обратно в жилую часть. Хакс подождал, пока он скроется, и обратился к рядовому.
— Глаз с него не спускать. Свободны.
Оба солдата отдали честь и покинули комнату. Они остались с Роуз вдвоём.
— А ты стал лучше читать людей, — она закинула ногу на ногу. В этом движении чувствовалась привычка. Возможно, там, на граджанке, она ходит не в драных штанах и рубашке, а носит юбки. И тогда это движение смотрится секуальным. Но сейчас в нём было только желание защититься.
— Работа обязывает.
— Раз ты здесь главный, поведаю секрет. Дэмерон перевозит наркоту, мой коллега ведёт расследование по его картелю.
Хакс кивнул. Интуиция не подвела.
— А ты как его узнала?
— Работа обязывает, — снова ухмыльнулась Роуз. — Что хотел обсудить?
Он и сам не знает. Впервые за долгое время Хакс встретил кого-то из прошлой, довоенной жизни. Кого-то, к кому испытывает глубокое уважение. Каким-то образом уже тогда, будучи мелкой девчонкой, она знала правду жизни и швырнула её ему в лицо, только он не прислушался. И вот теперь они здесь, в пустыне на краю мира, где утром развернётся ад.
— Как ты? — наконец спросил он. Одна бровь Роуз удивлённо взлетела вверх.
— Сейчас? Или вообще?
— И то, и другое.
Она замолчала, изучая взглядом поверхность стола, что разделяла их. Её глаза немного увлажнились, но Роуз сморгнула слёзы и прямо посмотрела на него.
— Сейчас я бы хотела в душ, чувствую себя грязной. А вообще не плохо. Сестра устроилась на радио, а я подалась в журналистику. И вот где оказалась.
Она обвела рукой помещение.
— Ты же была против войны?
— Я и сейчас против. Но кто-то должен рассказывать, что происходит за пределами их уютного мирка. А мне…
Внезапно она сжала руку в кулак и всё-таки заплакала. Хакс смотрел, как горькие слезы текут по её грязным щекам, как она пытается взять себя в руки, но у неё не получается. То самое, живое внутри него, заёрзало, обкалывая внутренности иглами. Она единственная женщина в их лагере, журналистка, которая поехала на войну. Она не тот человек, кто сделает такой выбор от хорошей жизни. Хакс поднялся, обошёл стол и подвинул к ней соседний стул. Он сел рядом, уткнувшись своими коленями в её, и положил обе руки на её трясущиеся плечи.
— Что случилось? — с годами он научился управлять голосом, и теперь в нём было то, что он хотел выразить: мягкость. Роуз подняла на него удивлённые глаза, и слегка улыбнулась. Видимо, оценила перемены.
— У меня был жених, военный репортёр. Его звали Финн. Он погиб два года назад, и я заняла его место.
Она говорила спокойно, слезы уже начали угасать, и она обхватила рукой его предплечье. Хакс удивлённо посмотрел на её тонкие маленькие пальцы поверх своей формы. Роуз хрупкая. И она здесь. Боже, как её спасти?
— Давай я провожу тебя в душевые.
Она кивнула, и они поднялись со стульев. Хакс положил руку ей на плечо, слегка приобнимая. Роуз её не скидывала.
Они молча дошли до склада, где Армитаж взял для неё сменную одежду, простой комбинезон, и средства для мытья. А потом караулил около входа в душевые, пока она мылась. Он слышал, как она снова плакала, надеясь, что шум воды перекроет звук. Едва Роуз показалась на пороге, чистая и с мокрыми волосами, он шагнул к ней.