Когда Леа пришла в маленькую корабельную часовню, там было много народу. Те, кому не хватило складных стульев, теснились у дверей. Она заметила своих друзей и с трудом пробралась к ним. Даниэль передал ей листок бумаги. Она, в свою очередь, отдала ему записку, в которой сообщала о том, что слышала минувшей ночью.
После богослужения пассажиры второго класса поднялись на свою палубу. Рик подошел к Леа.
— Вы хорошо спали? Как ваша мигрень?
— Все отлично. Сегодня чудесное утро. Завтра мы делаем остановку в Рио. Вы хорошо знаете Бразилию?
— Я был там перед войной. Это красивая страна, но уж очень много негров. Вы не доставите мне удовольствия прогуляться с вами по городу?
— Может быть.
— Как? Разве я не ваш кавалер? Вы никого не знаете на борту, кто мог бы сопроводить вас, а женщине одной опасно ходить по улицам незнакомого города.
— Что же со мной может случиться?
— По меньшей мере, вам станут докучать. Латиноамериканцы более смелы по отношению к женщинам, нежели европейцы. Итак, вы согласны, я зайду за вами?
— Завтра будет видно. Извините меня, я иду к парикмахеру.
— Тогда до скорой встречи.
«Находитесь у себя в каюте в два часа ночи, мне необходимо сообщить вам нечто важное. Будьте вдвойне осторожны», — таково было содержание записки Даниэля. «Прямо как в романе про шпионов», — подумала Леа, разорвав записку на мелкие клочки, не переставая наблюдать за отражением парикмахера в зеркале. Она была сейчас его единственной клиенткой. Машинально перелистывая французские, испанские и американские журналы, она обратила внимание на статью о де Голле. Речь шла о его военной карьере, но ни слова не было сказано о том, что с ним произошло после того, как в январе он объявил о своем «решении уйти в отставку». Леа вспомнила, как она тогда была расстроена и разочарована. Как же так, даже он, этот великий человек, оставлял корабль?! Почему? «Честь, здравый смысл, интересы моей родины не позволяют мне дольше участвовать в интригах, в результате которых государство станет еще более презираемым, правительство — более беспомощным, страна распадется, а народ станет беднее. Я слагаю с себя полномочия, которыми меня, по всей вероятности, наделили только для того, чтобы не дать мне их осуществить». После его отставки Франция увязла в межпартийных дрязгах. Светлые идеалы Сопротивления ненадолго пережили войну. Через месяц — Рождество: Рождество летом, при свете солнца. Обретет ли она когда-нибудь вновь радость рождественских праздников прежних лет?.. Она заерзала под феном. Парикмахер, фатоватый прилизанный мужчина, не говоривший ни слова по-французски, высвободил ее.
Впервые Леа было скучно на теплоходе. Она опасалась встречи с Риком Вандервеном за ужином и еще больше — позднего свидания с Даниэлем.
Против всякого ожидания ужин прошел весело. Вместе с Риком она была приглашена за столик капитана и познакомилась с молодой аргентинкой, работавшей на радио Буэнос-Айреса. Неважно говорившая по-французски очаровательная Кармен Ортега, тем не менее, с юмором рассказала о своих ссорах с женой президента Аргентины Эвой Дуарте. Какое-то время они жили в одной квартире на живописной тенистой улице Посадас, но после многочисленных ссор из-за любовников расстались. Эва была злопамятна и мстительна. Кокетливая и завистливая, она в каждой женщине видела соперницу. Кармен поведала историю знакомства Эвы и Перона в Луна-парке, рассказав о том, как ей удалось одержать верх над красивой актрисой Либертад Ламарк. Тоненькая брюнетка с великолепной фигурой, Кармен Ортега обладала к тому же врожденным даром мима. К концу ужина две женщины подружились.
Около двух часов ночи Леа вернулась в каюту. Только она вошла, как раздался стук в дверь.
— Откройте, это я, Даниэль.
Молодой человек стремительно вошел.
— Мы с Амосом оказались правы: Бартелеми и Джонс — бежавшие нацисты, причем из самых отъявленных; один был лагерным врачом в Бухенвальде, другой — помощником начальника лагеря в Дахау. Их настоящие имена — Адольф Рейхман и Морис Дюваль.
— Это французское имя.
— Да, он родом из Франции. Его предок переселился в Австрию в XYII веке.
— А что насчет Рика Вандервена?
— О нем нам ничего не удалось узнать. Кажется, он, в самом деле, голландец, бумаги его в порядке. Мы разузнаем поподробнее в Буэнос-Айресе. А вы в свою очередь, ничего не выяснили?
— Нет. Завтра мы сойдем на берег. Я прослежу за ним.
— Будьте вдвойне осторожны. Бартелеми и Джонс вам не доверяют. Они распорядились навести о вас справки.
— А вас ни в чем не заподозрили?