Расположившись в удобном кресле в баре отеля, Сара потягивала апельсиновый сок в ожидании Леа. Увидев ее, она сделала ей знак подойти. Подруги обнялись.
— У тебя усталый вид, — сказала Сара. — Ты не выспалась?
— Да. Я не сомкнула глаз. Мне очень тревожно.
— Почему?
— Я не знаю, но странное впечатление… будто бы за мной наблюдают, выслеживают меня…
— Это нормально, так и должно быть. Полиция берет здесь на заметку каждого иностранца. Впоследствии тебя могут и допросить.
— Тебя тоже допрашивали?
— Недавно. Я жена дипломата, а они стараются, чтобы страна производила достойное впечатление. Тем не менее, полиция здесь повсюду. Ты должна войти в образ беззаботной молодой женщины, интересующейся исключительно нарядами, драгоценностями, выходами в свет. Они настолько презирают женщин, что не могут представить их иными. Если ты будешь казаться такой — это самый лучший способ добиться того, чтобы тебя оставили в покое. Чем кокетливее и легкомысленнее ты будешь, тем лучше.
— Я последую твоему совету. А где Франсуа?
— Он уехал в Монтевидео.
— Надолго?
— До конца недели. Он поручил мне опекать тебя.
— Очень любезно с его стороны.
— Не относись к нему так. Пойдем пообедаем в модном ресторанчике «Одеон»: там можно повстречать артистов, журналистов, писателей. Затем мы зайдем в магазины «Харродз» и «Гат и Чавес»: там очень красивые платья.
В «Одеоне» Сару принимали как завсегдатая.
— Ваш столик, сеньора Тавернье.
— Спасибо, Марио.
За обедом Леа восхищенно наблюдала, как Сара актерствовала: громко смеялась и разговаривала. «Законченная идиотка», — подумала Леа, с трудом сохраняя серьезный вид. Включаясь в игру, она тоже подала реплику:
— Ты заметила, какое платье было на сеньоре Перон?.. Очень элегантное. А платье новобрачной?.. Слишком много воланов, по-моему… И еще этот бант!.. Смешно, правда? В Париже такого не увидишь… Твоя шляпка очаровательна, а как тебе моя? Она от Жильбера Орселя. Миленькая, правда?..
— Тебе не кажется, что ты немного переигрываешь? — шепотом спросила Сара.
— Не думаю. Видишь, с каким восхищением на нас смотрят мужчины, а женщины хмурятся?.. С кем ты поздоровалась?
— С одной актрисой, Фанни Наварро, и с актером Нарсисо Ибаньес Мента.
— Как ты умудрилась с ними со всеми познакомиться?.. Не оборачивайся.
— Что случилось?
— Ты, кажется, говорила, что Даниэль и Амос в Кордове?
— Да.
— Они только что сели за столик у двери.
— Ты уверена?
— Более чем.
— Главное, сделай вид, что ты их не замечаешь. Нельзя обнаруживать, что мы знакомы. Если они здесь, значит, они хотят сообщить что-то новое. Что они делают?
— Просматривают меню… подзывают официанта… кажется, они делают заказ… Даниэль поднялся… спросил что-то у официанта… он направляется к туалету.
— Думаешь, они нас заметили?
— Мне кажется, да… Амос кивком указал в ту сторону, куда пошел Даниэль…
— Никуда не уходи, я иду туда.
Леа казалось, что время тянулось очень медленно. Даниэль вернулся, но где же Сара?
— Ну, наконец! Слишком долго тебя не было. Что приключилось?
Сара побледнела и осунулась. Тем не менее, она попыталась улыбнуться.
— Они вышли на след…
— Тех самых…
— Да. Надо предупредить Самюэля и Ури.
— Я могу тебе помочь?
— В данный момент нет. Возвращайся в отель. По магазинам мы пройдемся в другой раз.
— Я обещала Кармен Ортега зайти к ней на «Радио Бельграно».
— Не меняй своих планов. Ты должна туда пойти. Я позвоню тебе ближе к вечеру.
Публика вокруг Леа оглушительно аплодировала Уго дель Каррилю, исполнившему, как объявила Кармен, одетая в длинное платье из зеленого атласа, «Прощайте, пампасы». Ведущий рекламировал сигареты «Аризона», Кармен — Русское казино, затем прогремела румба в исполнении оркестра. Зал долго аплодировал. Кармен подошла к Леа.
— Привет, дорогая, пройдем в мою уборную, я переоденусь. Тебе понравилось?
— Очень. Мне нравится Уго дель Карриль.
— Послезавтра будет Альберто Кастильо, еще один известнейший танцовщик. Присядь, я быстро. Помоги мне справиться с платьем.
Кармен переступила через платье и предстала перед Леа в короткой комбинации из розового шелка с черными кружевами. В таком наряде она была просто великолепна.
— Вчера вечером, когда ты ушла, генерал Веласко задал мне тысячу вопросов о тебе: как давно я тебя знаю, о чем мы разговаривали, и тому подобное… Я толком не знала, что ему отвечать. Надеюсь, что с тобой все в порядке и у тебя нет связей ни с коммунистами, ни со студентами.